Ликует Рим в языческом веселье.
Заполнены трибуны неспроста.
Выводят на арену «Колизея»
Служителей распятого Христа.
Патриции, изяществом блистая,
Не драли горло в непотребном «бис»,
Не тыкали в страдающих перстами,
Достойно опускали пальцы вниз.
Наверное, большое наслажденье
Испытывал народ от этих встреч,
И тех, кто обречён на усеченье,
Согласно знаку поедает меч.
О воины, почто забыта слава?
Вчера герои — ныне палачи!
Всех потешая зрелищем кровавым,
О беззащитных тупите мечи.
И вновь ведут на новые мученья
Того, кто стар и кто кричаще юн.
И всех, приговорённых на съеденье,
По одному бросают ко зверью.
Но тихий отрок, сам идя на муки,
Перекрестился, слыша грозный рык,
Прижал к груди крестообразно руки,
На небо поднял просветлённый лик.
И царь зверей, подняв завесу пыли,
Раскинулся, рыча, у детских ног.
И точно гром, трибуны возгласили:
— Велик и славен христианский Бог!
Блаженны вы, невинные страдальцы.
Молитесь Богу день и ночь за нас.
Наверняка, опущенные пальцы
Готовит нам уже грядущий час.
Святая Русь, Рассеюшка, Рассея,.
Сидишь над Вавилонскою рекой,
А впереди застенки колизеев —
До них осталось нам подать рукой.
Когда душе придёт пора мучений,
И призовёт меня Господь на крест,
Любители кровавых развлечений,
Благословляю ваш безмолвный жест.
Да укрепит тебя в душе Всевышний
Когда настанет наш с тобою срок.
Одно бы только нам тогда услышать:
— Велик и славен христианский Бог!
Ликует Рим в языческом веселье.
Заполнены трибуны неспроста.
Выводят на арену колизея
Служителей воскресшего Христа.
