…а болит где-то между виском и сердцем.
Эта ночь пролилась как на мрамор — дёготь.
Неужели теперь не судьба согреться
даже если всей кожей огонь потрогать?
Инквизитор, следы от моих пощёчин
ты сотрешь в неустанной своей аскезе.
Там грехов моих где-то сломался счетчик —
это небо — пустое — в меня не лезет,
это мрамор, холодный имперский мрамор
поджидает меня за твоим порогом.
Ты же знаешь, как ведьмы сжигают храмы,
так зачем ты слова колдовские трогал?
Я могла бы живое — тебе, живому,
я могла бы весь мир ошалевшим вихрем,
я тебя научила дождю и грому…
но они в твоей келье безгрешной стихли.
Так давай же, пока твои псы ослепли,
ты в глаза мне посмотришь. И в час недобрый
полюби как умеешь — в огне и пепле.
И сожги меня, вечный любовник догмы.