Мы обуздали и солнце, и ветер: Мы вдвоем с тобой на планете.

Мы обуздали и солнце, и ветер:
Мы вдвоем с тобой на планете.
Среди мертвых и ныне живущих,
Мы с тобой всего мира пуще.

Мы с тобой выходцы из ада,
Мы теперь лишь друг другу рады!
Среди локти свои грызущих,
Мы с тобой в самой мира гуще.

Время собрать чемоданы прошедших лет,
Время открыть ящик старых гнетущих бед,
Время понять как жизнь для тебя важна,
Время расслабиться, так как напряжена.
Время не терпит грубостей и подстав.
Время, пожалуйста, только родных оставь.
Время — лишь твой поток голубой мечты.
Время идет, но им управляешь ты.

Если снежинки тают в твоих руках,
Значит, еще ты дышишь, еще смеешься,
Значит, ты завтра, быть может, еще проснешься
И ощутишь вкус радости на губах.

Если снежинки падают на лицо,
Значит, быть может, вовсе не зря мы дышим,
Значит, однажды снег, пробежав по крышам,
Быстро, но бережно скроет твое крыльцо.

Если снежинки греются в волосах,
Значит, дыханье неба с тобой услышим,
Значит, душа поднимется только выше
И отголосками скроется в небесах.

Тихо потрогай звезды.
Плачет немая тишь,
Где упадут слезы,
Там ты сегодня спишь.
Тихо пройди сквозь время,
Что утекает с пальцев.
Каждому свое бремя,
Мы же с тобой — скитальцы.
Тихо пройдись по небу,
Робко коснись светил.
Где б ты сегодня не был,
Главное, что любил.

Этот вечер вновь для меня простужен.
Может скажешь, куда мне идти по лужам?
Ты откроешь тайн для меня немножко?
Ведь сегодня первый твой ужин с кошкой.

В ночь под московских курантов бой
Я обернулась кошкой, чтоб быть с тобой.
Я отказалась от жизни среди родных:
Ведьм, упырей и вечности часовых.

Я превратилась в кошку на пару лет.
Сможешь сдержать после этого свой обет?
Сможешь открыть и сердце свое, и душу?
Сможешь остаться с ведьмой, что мраку служит?
… показать весь текст …

Я устала ходить не званная
И от скуки бездушной корчиться,
Лучше были б мы вечно пьяные,
Тет-а-тет со своим одиночеством.

Расскажите мне, что все к лучшему,
И про полосы черно-белые.
Я устала кричать беззвучными
Океанами нот несмелыми.

Нам остались одни пророчества,
И с глазами пустынно-серыми
Безрассудные одиночества
Мне больничными стали стенами.