Поэты-графоманы: их сизифов труд —
поэзии всего лишь профанация.
Но если их не слышно, пусть бумагу трут —
кому вредна мозгов их мастурбация.

Отвал пустой породы — без неё нельзя
алмазы отыскать для бриллиантов.
Тем больше есть талантов, чем ширей стезя
для прочих девиантных фигурантов.

Увы! Молчать не могут о своей красе
бесплодные писаки-онанисты.
Им слушателей надо, потому что все
они по духу эксгибиционисты.

Место мне симпатичная девушка
уступила в метро: «Сядьте, дедушка!»
Что ж не сесть, если старым стал рожей я?
Но уж больно ты, «внучка», хорошая!
Лучше я постою в давке-грохоте
ради чувства проснувшейся похоти.
Постою над тобой, севшей заново,
полюбуюсь в пути до Чертаново.

Пусть я стар, и на темени лысина,
но раздеть тебя хочется мысленно,
что не сложно: ведь солнца сияние
всё, что можно, сняло с тебя ранее.
Остальное — искусство фантазии.
… показать весь текст …

«Я понял, в чём ваша беда, господа:
уж очень вы скучные люди.
И жизнь ваша — как заседанье суда,
где вы — прокуроры и судьи.

Серьёзность лица есть не признак ума,
а след безразличья и лени
души, за которой скрывается тьма
пороков, грехов, преступлений.

С серьёзным таким выраженьем лица
творятся все мерзости в мире.
И только оскал палача-подлеца
от самодовольства всё шире.
… показать весь текст …

Воздух детства сладок тем,
что не помним мы проблем.
А проблем не меньше в детстве,
не смотря на мелкость тем.

Как стремительно время несётся вперёд,
да вот только не очень понятно,
то ли дарит оно каждый прожитый год,
то ли годы крадёт безвозвратно.

Тот, кто голову клонит покорно,
незаслуженный слыша упрёк;
кто готов утереться позорно,
получив от начальства плевок;

кто привык пресмыкаться пред властью,
попирающей наши права;
кто ей задницу лижет со страстью,
прогибаясь под ней как трава;

кто, в присутствии сильных робея,
унижается чаще всего,
тот, увидев, что кто-то слабее,
неизменно унизит его.
… показать весь текст …