Трепетные легенды первых времен растворяются в приезжем мног

Трепетные легенды первых времен растворяются в приезжем многолюдстве, как растворяется в воде хорошее вино — без осадка.

Не верю я в всеобщую пакостность мира. Только больные могут в это поверить. А здоровые не должны верить и в всеобщее выручательство, слюнявое побратимство.
Пока можешь стоять на ногах — должен стоять сам, рассчитывать на себя. Опираясь на плечи друзей … Опираясь, не повисай!

… от добра люди становятся хуже … Свинеют!

Люди просят у жизни всякое, кто денег, кто красоты, кто талантов. Пусть же даст мне Фортуна возможность шляться по планете именно так, как я хочу, и умение писать об этом так, чтобы жирным дачникам не спалось по ночам, и счастливее меня не будет человека. Удивительно и прекрасно каждое место на земле и люди обязательно должны понять это.

Работа может быть разной, и всякая клановость или кастовость не делает чести уму апологета какой-либо профессиональной замкнутости. Главное — работать с азартом … Кем бы ты ни был, чем бы не занимался — шофёр ты, или литератор, в своем деле необходимо стремиться к высокому уровню настоящего профессионализма. Иначе нельзя.

Корифеи золотой промышленности — мужчины с изрезанными морщинами лицами, сверхчеловеки. Каждый нес за плечами груз легендарных лет. Каждый пришел на берег бухты, где сейчас Город, юнцом, или ни черта не знающим, кроме веры в свою звезду, молодым специалистом, или вольным старателем, которому стало тесно в изученных районах. Спины их по сей день были прямыми, и каждый, если даже позади числилось два инфаркта, считал себя способным на многое. Так оно и было, потому что любой из этих мужиков прошел жестокую школу естественного отбора. Они гоняли собачьи упряжки во времена романтического освоения Реки, погибали от голода и тонули. Но не погибли и не потонули. Глушили спирт ящиками во времена славы, но не спились. Месяцами жили на допинге, когда золота требовала война, и не свихнулись.