Пытаться вновь и вновь… собрать осколки колотого счастья…
изранив больно руки в кровь… а коль не хочет все срастаться…
заклеить крепко …" шлифануть", покрыть семью слоями лака…
но все равно, ты, будешь знать… что где-то там «болит» заплата…

Скажи, зачем ты позволяешь… В душе топтаться и плевать?
Зачем так просто все прощаешь… Мне не дано того понять!
Где горделивая осанка… Куда улыбку дела ты?
И почему всю… без остатка ты отдаешь ему. Скажи?
Грустны глаза, как струны нервы Морщинок появилась сеть…
Чем оправдать такие жертвы… Его, а не себя жалеть…
Какая крайность побудила… Себя давать так унижать…
Когда-то может быть любила… Ну, а сейчас? Зачем прощать?
Ведь если любит, не позволит… Себе того, что позволял…
Не причинит любимой горя… В сто крат отдаст, все то что, взял…
Губами, что целует нежно… Не будет грязно «поливать»…
И руки что ласкали прежде… Не могут боли причинять…
Очнись, и не ищи причины… для оправдания ему,
Не должен быть таким мужчина…, у слабых стыдно быть в плену!

Не хочу изюминки, не хочу отметины
не хочу быть сильною, не хочу заметною…
быть хочу любимою и обыкновенною,
самой быть желанною и всегда заветною.
Чтобы утром раненько, целовал, ты, шепотом.
Чтоб делил со мною ты, и дела и хлопоты.
Чтобы стол со скатертью, абажур зелененький.
Пусть и старомодненько, но ты мой и родненький…

Взяться бы женщинам дружно за руки
Мир не пустить на «сьедение», муки.
Черные, белые, дочери, матери
просто мы женщины, нам ли не знать это
что не должно быть войны и печали
что мы детей, лишь, для счастья рожали…
мы не хотим, чтоб мужья воевали
чтоб сыновья свою жизнь отдавали,
чтобы сиротами не были дети
ВСЕ МЫ ЗА МИР НА ОГРОМНОЙ ПЛАНЕТЕ…

Ах, бросьте говорить летят, мол, годы.
Счастливой женщине, ни грамма не страшны.
Ведь нет не срока, обстоятельств, и погоды…
Нет лета, осени, зимы в них нет, весны.
Есть просто радость — дом, детишки, милый
Очаг уютный, понимание, покой…
И что там годы… счастье — это сила…
И крепкий тыл, за мужниной спиной…