А она говорит… А она говорит в пустоту…
и Любовью — такая Любовь, может быть, ей лишь кАжется…
«Ну не втаптывай в грязь, я… ведь Я без Тебя — пропаду… Ну зачем над Любовью моей — так бездушно куражиться?»

Он почему-то думал, что я от него завишу: что мне важно знать, что он ест, с кем он есть, как он думает и как дышит. Что стихи лишь ему, лишь о нем, для него, да и только, что он стал половинкой, сердечком и частью, апельсиновой долькой.

Он почему-то думал, что я без него застыну, что мне обязательно нужно гладить родную спину, что я глина — из которой он вылепит своего сына. Что любовь — это рынок, вокзал, или зона почище ГУЛАГа, — вроде пан, да пропал, уже нищий, никчемный бродяга.

Он почему…
… показать весь текст …

Поколение ванильных сердечек, бесконечных пафосных статусов и розовых соплей. Мир «деток», «бейб», «девочек». Эпоха обезличенных сучностей, прячущих истинные лица за розовой любовью. Это — наше интернет-поколение.
«эта девочка-катастрофа,
эта девочка с больными глазами,
эта девочка — снежная дура;
эта девочка курит небо слезами…» © Ставить рядом с ЭТИМ знак копирайта — более чем кощунственно.
Ах, какие мы рано повзрослевшие, с глазами-льдинками, курим хомячьи тампоны, рисуем пальчиками на стек…
… показать весь текст …

Вот и все. Что ж, пора разводить костры — я таких наломала дров! Мне уже не хватает слов описать, что болит внутри. Там всё драно и сожжено, будто я напилась кислоты, будто я пригубила яд. Слышишь, как на моей груди оглушительно бьет набат?
Всё в себе. А нутро пожирает ржа. Это проще, чем, чуть дрожа, набирая номер, нервно пуская дым, шептать в трубку: «Как ты? Может, поговорим?» Ты, ни слова не говоря, (это сложно себе представить), приезжаешь: «Привет, родная. Знаешь, я принес тебе много горя…
… показать весь текст …

что мне эти старлетки, нимфетки, сладкие губки… если на Мой звонок, Ты через пять секунд, берешь трубку…

Два конца от кольца, без детей, без молитв, без изъяна. Что мне с этой любви? Триста пут, соли пуд, ну или что там у нас по плану… Наша жизнь как прогнившая жердь, как струна нагишом, заржавевшая старая плаха… Когда в моей жизни все идет хорошо, то тебе направление — на хрен. А если где-то саднит или режет, стянет вдруг ребра, если тоска загибает и клонит к земле, бросается коброй… Ты приходишь, пиковый король, нежно спросишь: «Ну, скажи, где болит?» Я отвечу: «Свали!» -прижимаясь к твоей груди.

Чашка чая, горячего, с привкусом боли. Ты так меня любишь, скажи, что даже чай теперь солишь? Встав на мысочки, носочки, цыпочки, ниточки, руками тебя — как путами, время -минутами. Родинки, пальчики, прикосновения, тихо, внимательно…
— Ты бы простил, если я у тебя бы сейчас попросила прощения?
— Мой Одуванчик, все завтра, все завтра, родная. Сегодня это не обязательно.