Со временем боль не проходит, не исчезает. Она может сгладиться, притупиться, но даже такое «послабление» — своего рода иллюзия, инстинкт самосохранения. Время лишь делает нас безразличнее как к добру, так и к злу — в равной степени.

Одни люди рождаются черствыми, другие - становятся такими. И наоборот. Подобно тому, как под воздействием теплой печи черствый хлеб приобретает мягкость, и тому, как свежий хлеб от сырости портится, ведут себя и люди: сердце даже самого угрюмого человека вполне возможно растопить искренним теплом, отзывчивостью и пониманием, но, в такой же степени, не составит труда превратить и самого добрейшего человека в отстраненного и холодного, сердце которого попросту окаменеет от систематически причиняемых ему боли, подлости и предательства.

Иногда усталость от душевных ран заглушает даже саму их болезненность: когда мы уже устали не столько от боли, сколько от «усталости после постоянных разочарований».

Говорят, что место, куда постоянно бьют, со временем становится нечувствительным. Так происходит и с сердцем.

Время — самый медлительный, но и самый жесточайший палач, который, однажды подкравшись незаметно, ударит в самые уязвимые места всех тех, кто преднамеренно причинял боль другим.

Отрешённость — это эмоциональное истощение как следствие разбрасывания собственным, некогда чрезмерно чутким, сердцем.