Вечер накрыл Таинственный лес, и чем ближе подходила ночь, тем тише становилось на войне.
— Вот я никак не пойму, говорил Винни-Пух, регулярно прикладыаясь к фляжке. — Кролик, ты же умный, вот объясни мне, что происходит?
— Война, — пожал плечами Кролик. — War never ends. И все такое.
Уши у Кролика понуро свисали из прорезей в каске, очки в очередной раз погнулись, на щеке красовалась длинная царапина, а камуфляж был в таких лохмотьях, словно его драла стая собак. Хотя и в самом деле, была стая каких-то лающих мутантов, но назвать их собаками можно было только в наркотическом бреду.
— И все же не понимаю. Вот смотри, мы — англичане, Карлсон — швед, Маугли — не разберешь, но пусть индиец. Тесей так вообще грек. И еще их там взвод набирается, герои Эллады. Герда — датчанка, Чипполино — итальянец, да и Буратино, говорят тоже наполовину оттуда. — Винни на секунду замолчал, опять промочив горло. — Как так получилось, что мы воюем в России?
— Тебе что-то не нравится? — Кролик попытался изобразить ушами вопрос, но сил уже не хватило. — А как русские бьются, ты не видел? При мне Баба-Яга в своем болоте на отряд трансформеров пластилиновую ворону спустила — я думал, поседею. Они же пока ее отогнали, половину отряда положили. А она то в ворону обернется, то в собаку, то в корову. А массу-то никуда не денешь. Ты собаку размером с корову видал когда-нибудь? А Двое-из-ларца? Ты где еще таких диверсантов видел? А Серый Волк как бился? Он же в одиночку половину Севера удерживал!
— Да я не о о том, остынь ты — Винни протянул другу фляжечку и с умилением наблюдал, как тот утоляет жажду. — Я понять хочу, почему мне самому с родственниками воевать не противно. Ты же их видел сегодня?
— Видел. — Кролик коротко хохотнул. — Только что-то не понял, вот этот глупый огородник-хлопотун — мой родственник?! А этот, в полосатом купальнике — родственник Пятачка? Бред. Чем такие родственники, лучше быть сиротой.
— Ага. «Ну и дела…» — передразнил Винни-Пух. А представь, каково эллинам было. Это вот их боги? А это — Геракл? В Аид, всех! Персей до сих пор успокоиться не может, все порывется под покровом ночи в атаку пойти.
Оба еще по разу приложились к фляжке.
— Вот я одно не пойму, — медленно произнес медвежонок, глядя в костер. — Будет ли подкрепление? Сколько лет мы уже бьемся, а, ушастый? Ты посмотри — Малышу
уже скоро полтинник, мы тоже уже не мальцы, даже Дяде Федору — и тому за тридцать. Где подкрепления? Кто нас сменит?
Кролик молчал и тоже избегал встречаться с медвежонком взглядами.
— А ведь какие имена были… Ладно, промолчу про центр. А вспомни Арменфильм? Киевнаучфильм? Свердловск? Ленинград? Таллин? Где они? Где подмога? Неужели же мы — все, что стоит на пути сериальных мутантов?
— Пока все. — коротко отозвался подошедший к огню Малыш. — Вся надежда на то, что те, кого мы защищали все это время, и дальше будут звать нас к себе. Чтобы мы защищали их детей. Пока нас помнят — мы в строю. Пока нас зовут — мы будем биться.
