Замок тих. Над воротами одряхлели гербы, рядом робкими ротам

Замок тих. Над воротами одряхлели гербы,
рядом робкими ротами тянут руки дубы.
А в окно засыпающее, нет, не дама рыдающая
из дряхлеющих лет появилась на свет —
незабудка, сияющая, как последний привет.

Перевод А. Биска

Стихи ведь не то, что о них думают, не чувства (чувства приходят рано), стихи — это опыт. Ради единого стиха нужно повидать множество городов, людей и вещей, надо понять зверей, пережить полет птиц, ощутить тот жест, каким цветы раскрываются утром. Надо вспомнить дороги незнаемых стран, нечаянные встречи, и задолго чуемые разлуки, и до сих пор неопознанные дни детства, родителей, которых обижал непониманием, когда они несли тебе радость (нет, та радость не про тебя), детские болезни, удивительны…
… показать весь текст …

Всё падают поблекшие листы,
Как будто в далях неба — увяданье;
И в этом их паденье — жест прощанья.

И вечерами падает в молчанье
Наш шар земной из звёздной высоты.

Всё падает. Тот лист невдалеке.
Твоя рука. Ты сам. Без исключенья.

Но есть Один, Он держит все паденья
С безмерной нежностью в Своей руке.

Уж рдеет барбарис, и ароматом
увядших астр так тяжко дышит сад.
Тот, кто на склоне лета не богат,
тому уж никогда не быть богатым.

И кто под тяжестью прикрытых век
не ощутит игры вечерних бликов,
и ропота ночных глубинных рек,
и в нем самом рождающихся ликов, —
тот конченный, тот старый человек.

И день его — зиянье пустоты,
и ложью все к нему обращено.
И ты — господь. И будто камень — ты,
… показать весь текст …

Нет одиночеству предела…
Оно как дождь: на небе нет пробела,
в нём даль морей вечерних онемела,
безбрежно обступая города, —
и хлынет вниз усталая вода.

И дождь всю ночь. В рассветном запустенье,
когда продрогшим мостовым тоскливо,
неутолённых тел переплетенье
расторгнется тревожно и брезгливо,
и двое делят скорбно, сиротливо
одну постель и ненависть навеки, —

тогда оно уже не дождь, — разливы… реки…

Убогие углы — как алтари,
там вечное становится едою,
но вечерами, с первою звездою,
сливая в эхо все пережитое,
оно в себя уходит до зари.
И бедные углы — как алтари.

Дом бедного — как детская лодонь.
Вбирая все, что взрослому не надо,
она жуку диковинному рада,
сыта песком, горошинками града,
речной ракушки звоном и прохладой —
и, как весы, становится крылатой
от каждой лепты, с каждою утратой
… показать весь текст …