АНГЕЛЬСКОЕ
Сумбурность наших встреч ночами тает,
Каштановость волос к зиме светлеет.
За окнами собака громко лает,
В квартире номер шесть малыш болеет.
Банально: насморк, кашель, аллергены.
Банально: хочется собаке есть и ласки.
А в ванной в 23-ей режут вены,
В сороковой читают дочке сказки.
В 17-ой лежит на кухне кошка,
В 7-ой играет Настя с куклой старой.
В 13-ой в десерт попала мошка,
В 30-ой бабушка без палочки упала.
В 37-ой из спальни слышно стоны,
В 29-ой дочку бьёт папаша.
Напротив в церкви громче перезвоны —
в 15-ой погибла в среду Маша.
В 34-ой пьют ночами водку,
Из 35-ой носят им закуску.
А я утрами жду печально сводку —
На крылья стёртые порвав на Маше блузку.

Уйти в себя как в лучший из миров, И опоздавших стук не слышать робкий -Не видно лиц, когда сидишь в коробке, А рядом кислотой заполнен ров, Не подойти, не втиснуться ко мне, А я, прижав колени к подбородку, Смотрю печально, как проходят годы, Не позволяя липе зазвенеть. А что потом? Нарушить свой покой -Скорее хаос, тьму и предрассудки, Позволить, чтобы ночь сменило утро, И взгляд открыто встретить нежный твой. Но даже если липы зазвенят, И запоёт соловушка невзрачный, Меня не встретит больше юный мальчик, Чтоб за руку вести в цветущий сад -Уже нет сада, мальчик мой исчез На снимках выцветших, вокруг зима и вьюга… И тот, кто мне сейчас остался другом, Меня опять привёл в дремучий лес И там оставил — вдруг придёт волчок И завершит съедение вживую… Не разбудить принцессу поцелуем, Пока сама не пустит на порог.

Недолог век домашнего кота,
Переживём до смерти много кошек.
Есть чёрный, рыжий — разные цвета,
Есть Барсик, Васька, Тиша и Тимоша.
Они уходят в свой кошачий рай,
Оставив нам в укор пустое блюдце…
Один любил сосиски, ел минтай.
Пил молоко. Они не остаются.
Мы защищать должны их от невзгод,
Ухаживать, лелеять, гладить шею.
Но нас хранит обычный старый кот,
Пока он вдруг не ляжет, коченея,
В коробке лёгкой спать под шум берёз,
Накрытый сверху синим одеялом.
… показать весь текст …

Помнишь волос моих терпкую карамель?
В мае у ног лежали, теперь по плечи,
Я тосковала по ним уже в тот же вечер,
Видишь, справляюсь с памятью еле-еле.
Я не умею скучать, я как птица та,
Чьё разрывается сердце бесповоротно,
Если прогонят с места, что пахнет мёдом,
А за пределами — горечь и пустота.
Я не забыла, тщетно пытаюсь смыть
Губ твоих отпечатки, следы ладоней…
В море моём больше никто не тонет,
Порвана безвозвратно тугая нить,
Что приманила путника криком чаек,
Многие — плыли, ты же — идёшь ко дну,
… показать весь текст …

Твоих ключиц игольность колет рот, Непоцелуечность осядет горьким тмином. Всё как обычно: кто-то долго ждёт, А кто-то как всегда проходит мимо. Не помнишь рук моих, горячечно-льняных, Голодных глаз и шёлковости кожи. Но сколько б не было чужих, хороших — их, Я всех их вместе лучше и дороже. И апельсиновость моих ночных часов Секундной стрелкой мчится в гавань чью-то. Не будет лодок, парусов, плотов — Пути назад не будет — я забуду. От чьих-то слов опять пожар в крови, Рисуют на спине свои печати. Бывает в сказках только — по любви, А в жизни чаще — мятые кровати.

Я каждой ночью касаюсь ладонью слов,
Почти осязаемых, бьющихся по слогам.
Среди разрывающих голову голосов
Мне трудно забыть, как нужно моим рукам
Коснуться твоих ладоней, переплести
Дрожаще пальцы, скрывая бардовый лак.
Закрыться, затихнуть, пытаться опять уйти,
Минуя висящее в воздухе: сможешь так?
И пусть день идёт за днём, и за часом-час,
Зачем запирать окно, если ветер — свеж?
Ведь если свыше как-то столкнули нас,
К чему нам лишать их призрачных, но — надежд?
К чему тут слова, я скучаю, чего-то жду,
Лишь вспомню медовость губ у моих ключиц…
… показать весь текст …