Разлуке месяц, а вестей всё нет,
Часов не задержать, упрям их бег.
Я берегу очаг, а в доме свет,
Молитвы я шепчу как оберег.
На рок не сетую, не проклинаю
Судьбу, что разлучила нас с тобой:
Но скоро — ты вернёшься, точно знаю,
Хранимый небом, невредим, живой.
Пусть там, где ты, гремит гроза и битвы,
А каждый шаг — опасен и суров,
Я утром тихо прошепчу молитвы,
Укроет Богородицы покров.
Я не ищу в пророчествах ответа,
Не верю снам, что смуту нам сулят.
Живёт во мне одна надежда: где-то
Твои глаза по-прежнему горят.
Я знаю, что настанет день счастливый,
Когда вернёшься ты в родимый край,
Скажу тебе: люблю тебя, мой милый,
Так рада я, что возвратился. Знай:
Я здесь жила. Я верила и ждала.
Сквозь все ветра, сквозь холод и года.
Любовь моя, в душе лишь расцветала,
Как в первый день, когда шепнула: «да».
Не плотью — духом, вопреки судьбе,
В терпении, в молчанье у окна.
Любовь не громкий крик в людской толпе,
А та святая нить, что не видна.
Стихотворение «Святая нить» занимает особое, сакральное место. Если в предыдущих частях любовь заявляла о себе через масштабные исторические драмы, жертвенные отцовские подвиги и суровые испытания военных лет, то здесь она уходит в абсолютную, звенящую тишину. Это Лик Любви-Терпения, Любви-Ожидания, которая не ищет пророчеств, не верит смутным снам и не заявляет о себе «громким криком в людской толпе». Она просто тихо горит лампадой у окна, удерживая невидимую связь между душами вопреки ударам рока, ветрам и расстояниям.
