Внутри каждого из нас, в потайном кармане души или под веками спящего сознания, живет внутренний ребенок — крошечный носитель абсолютной искренности. Мы пытаемся измерить линейкой из чистого любопытства его гнев, восхищаемся его сообразительностью, и ждем от него того, что он никогда не сможет нам дать.
Как писал Шандор Ференци, венгерский психоаналитик, наши бессознательные проекции становятся невидимыми архитекторами судеб тех, кого мы любим. И когда у нас рождаются дети, они становится «экраном» для нашего внутреннего мира. Мы смотрим на них, но то, что мы там видим, зависит от того, что находится в нас самих. Вглядываясь в лица своих детей, мы неизбежно касаемся собственных теней — тех, что отбрасывает наше прошлое при свече настоящего. Британский психоаналитик Томас Поуп в своих исследованиях раннего контрпереноса часто обращал внимание на то, что младенец действует на психику взрослого как мощный магнит, вытягивающий на поверхность все его самые ранние, архаичные переживания.
Наши собственные «внутренние дети» — недобаюканные, жаждущие идеальной любви или когда-то уязвленные — внезапно просыпаются и пытаются незаметно управлять нашей родительской функцией. Мы даем своим детям не то, что им нужно, а то, чего не хватило нам в их возрасте. Мы интерпретируем их потребности и желания, основываясь на своем раннем опыте и собственных дефицитах. То есть, когда мы гладим их по голове, мы слышим шелест времени, в котором нас самих касались такой же ладонью, или, напротив, чувствуем ледяную пустоту там, где не коснулись никогда. Когда мы покупаем им игрушки, мы тихо оплачиваем старые счета чего-то своего детского, чему так и не дали раскрыться. А когда мы учим их безопасности, мы балансируем над пропастью собственных страхов. Не больше, но и не меньше.
Знаете, наш Внутренний ребенок не говорит на языке логики. Он говорит на языке света, рассеянного по стеклу, на языке запаха бабушкиного пирога, на языке молчания, которое было тяжелее любых криков. Когда наш сын или дочь плачет, мы часто слышим не его боль, а ту, которую когда-то запретили себе чувствовать. И когда мы утешаем их с надрывом, мы пытаемся докричаться не до них, а до той маленькой тени внутри нас, которая все еще ждет, стоя на пороге давно закрытой комнаты.
Иногда я думаю, что было бы совсем неплохо всем нам, прежде чем приглашать в этот мир новую жизнь, познакомиться со своим собственным Внутренним ребенком, который, возможно, до сих пор мерзнет или бунтует внутри нас. Потому что родительство — это всегда движение по тончайшей нити, протянутой между двумя детствами — того, что еще только пишется, и нашим собственным, желающим быть перепрожитым и прощенным…
Клинический психолог
© Ольга Караванова 1041
