Осенью 1993 года из пузатого телевизора Panasonic доносился сухой треск дикторов новостей: в Москве пулемётные очереди резали воздух у Белого дома. Но в трехкомнатной квартире Мити стояла тихая, почти музейная теплота. Отец, вовремя сменивший чертёжную доску закрытого НИИ на кооператив по импорту электроники, недавно вернулся из очередной поездки.
Шестилетний Митя сидел на мягком импортном ковре и аккуратно выстраивал в ряд крошечные коллекционные модельки Matchbox. Его главным сокровищем был темно-синий BMW. Когда Митя случайно ляпнул на глянцевый крышу машинки каплю липкого растворимого сока Zuko, отец мягко забрал игрушку и вытер её белоснежным носовым платком. — Запомни, Мить, — спокойно сказал отец, возвращая модельку. — Хорошая машина всегда должна блестеть. Грязь на капоте — это неуважение к самому себе и к тому, сколько труда за неё отдано.
Митя кивнул, бережно сжимая в ладони тяжелый холодный металл. На мальчике был яркий финский комбинезон, а кроссовки при каждом шаге по паркету весело мигали красными светодиодами в пятках. Завтра вся семья улетала на неделю в Анталью — их первый настоящий зарубежный Resort. Митя ещё не знал слово «гиперинфляция», а вид горящего Парламента по телевизору казался ему просто фрагментом из зарубежного боевика, который крутили перед «Утиными историями».
Коля: Серый след на крыле
В ту же промозглую октябрьскую ночь шестилетний Коля сидел на корточках за гаражами, вжимая голову в воротник чужого, пахнущего сырым подвалом пальто. Из окон их хрущевки на первом этаже вырывался отборный мат и звон разбитой посуды: отец с собутыльниками снова «запивал» разведенный технический спирт Royal, пропив последние деньги, отложенные на «ножки Буша».
Коля медленно жевал кусок жесткого черного гудрона, найденного на стройке, — это заменило ему жвачку. Его дырявые сапоги пропускали ледяную воду, но возвращаться домой до полуночи было опасно. По звуку удара входной двери об косяк Коля научился с одного шага угадывать степень агрессии отца.
Вдруг во двор плавно заехала чистая, пахнущая дорогим бензином иномарка. Из нее вышел статный мужчина и мальчик в мигающих кроссовках. Завороженный Коля подождал, пока они войдут в подъезд, тихо подошел к машине и прикоснулся грязным пальцем к зеркально-гладкому крылу, разглядывая в нем свое искаженное отражение. — Ты чё руками своими сопливыми хватаешь, падла?!
Из темноты подворотни вывалился его пьяный отец. Пошатываясь, он схватил Колю за загривок и оттащил в сторону — Ишь, уставился! Думаешь, кататься на такой будешь? — прошипел отец, дыша на сына сивушным перегаром. — Твое дело –тряпкой махать, понял?! Пошел в хату, чистюля хренов!
Коля молча шмыгнул носом, глядя на тёмные окна второго этажа. На полированном капоте иномарки остался лишь маленький серый след от его пальца, который быстро затягивало осенней моросью.