…
Удивлялась тайга,
И шептались на сопках олени,
Наблюдая, как с горки
Спустившись к реке через дол,
Деревенька, вздохнув,
В омуток забрела по колени,
Не боясь замочить
Васильками расшитый подол.
С материнской любовью
Умыла стога и берёзы,
Все тесиночки крыш,
И крылечки, и окна домов.
Поклонилась тайге,
И, туманами вытерев слёзы,
Возвратилась назад
Под кедровый родительский кров.
А на утро народ
Деревенский на улицу вышел.
Оглянулся вокруг,
И старуху свою не узнал:
Все дома, даже баньки,
На пару венцов стали выше,
Даже грязь — облака
Отразила, не хуже зеркал!
Тротуар засиял,
Как полок, отскобленный ножами.
Не забор, — а гармонь,
Хоть беги и натягивай хром!
А в реке — чудеса!
Там садок привязался вожжами,
Да не с воблой — щепой,
А с тайменями и осетром!
Ни ухой, ни красой
Не смогла удержать мать-крестьянка.
И в обеденный час
На причаливший к ней теплоход
Сел с узлами народ,
Да и в город, и в нём коммуналка,
Отогрев беглый люд,
Всем путёвку дала на завод.
И казалось, уже
Здесь не охнет в ночи половица,
Не прижмётся подружкой
Рябина к поленнице дров,
Будут слепо смотреть
В даль реки почерневшие лица,
Виноватые лица
Ни в чём не повинных домов.
Деревенька моя,
Ты прости меня, дурня, родная.
Это я с ребятнёй,
Уминая твои пироги,
Наблюдал, как бежала
С узлами родня, напевая.
Я вернулся к тебе,
Я отдам за неё все долги.
И тайга, хмуря даль,
Недоверчиво тихо спросила: — «А душонка-то где?
Без неё будет легче предать».
А беглянка уже
За рекою в туманах косила,
И спускалась в слезах
Деревенька простить и обнять.
А сегодня с женой —
Золотою своей лебедицей
Полоскали белье
На мосточке под щебет детей
И смотрели на нас,
Словно лики святые божницы,
Просветлевшие лица
Родной деревеньки моей.
Удивлялась тайга...
© Владимир Квашнин 10
