В восьмидесятых, девяностых, нулевых
мы виделись едва не каждый вечер,
выхватывая взглядами своих,
идущих на условленную встречу.
Вдоль старых и пустых особняков,
годами за заборами стоящих,
со стёртой позолотой куполов
церквей полуразрушенных и спящих,
пересекая темные дворы,
как черные незрячие глазницы,
где редко слышен голос детворы
и не заметны радостные лица,
мы крались, предвкушая ворожбу,
еретики, раскольники, адепты
неведомой почти что никому
блаженной, странной и всесильной секты.
Уверовав что музыка живёт,
мы жили, этой верою питаясь,
мы слышали, как музыка зовёт,
ни объяснять, ни спорить не пытаясь.
Прощай же навсегда великий храм,
останься в моей памяти священным!
Другим богам зажженный фимиам
не мне вдыхать с другими вдохновенно,
не мне смотреть на попранный алтарь,
не мне смешаться с этою толпою,
я и теперь, отторгнутый, как встарь,
её презреньем разве удостою.
А те, кого не узнаю в толпе,
пускай простят невольную измену,
как мы прощаем многое себе,
чтоб на свободу вырваться из плена.
БЗК...
© Игорь Мордасов 268
