Был у поэта брат-близнец,
он прозу сочинял.
Один слыл рифмами кузнец,
другой сюжет ковал.
И вот приводят как-то к ним
на кузню жеребца,
барышник говорит двоим:
«Cкорее, кузнеца!
Мой конь подкову потерял,
а нам скакать полдня,
неладен будь тот коновал,
кто подковал коня!
Я хорошо вам заплачу,
там кобылиц табун,
и тем быстрей я их случу,
чем веселей скакун!»
Поэт копыто осмотрел:
«Да дело не в деньгах.
Подкова что? Я — не пострел,
работать впопыхах.
Видал я тысячи копыт,
подкова — дело дрянь,
один удар и гвоздь забит,
ты сам на руки глянь!
Но если б кто постичь сумел
души моей запрос,
он появиться б не посмел
с подковою под нос!
На волю просится душа,
покоя не даёт,
я становлюсь почти Левша,
когда она поёт!
Повремени чуть-чуть, купец,
не отвлекай меня,
вот подойдёт мой брат-близнец
и вылечит коня!»
Купец взмолился, чуть не в плач:
«Да где же он, твой брат?
Да не кузнец, ты, а палач,
мой конь не даст соврать!»
«О чём здесь долго говорят,
к чему весь этот спор? —
вмешался прозаичный брат
в горячий разговор. —
Ты, хоть, табун сюда веди,
хоть, сотню табунов,
а лучше в Африке найди
мне бешеных слонов!
Дай развернуться молодцу!
Дай удаль показать!
Мне эта мелочь не к лицу,
где нечего сказать!
Я — почитатель крупных форм,
масштабов и задач,
вот отчего кузнечный горн
всегда с утра горяч!
Ты сам бы в замысел проник,
когда бы был мудрец!»
Так и ушёл ни с чем от них
расстроенный купец,
но прежде чем спуститься в яр,
взглянул в последний раз,
а рядом, источая жар,
прихрамывал Пегас.
Пегас...
© Игорь Мордасов 257
