Моя душа
Пряча боль в тишине своей.
Слёзы стали уже течением
Где не видно ни берегов, ни дней.
И из мрака, почти незримого
Возвращалась, едва дыша.
Вы увидели зверя дикого…
Но не поняли: то есть — душа.
Не кричала, не звала на помощь
Не искала чужих огней.
В каждом шаге — усталость, и горечь
И следы от чужих теней.
А внутри, тишина бездонная
Где ни света, ни даже сна.
Только вера, едва спасённая,
Как последняя глубина.
И однажды, сквозь страх и пепел
Пробивается тихий свет…
Тот, кто душу увидеть не сумел
Никогда не поймёт ответ.
Она больше не ищет спасения,
И не просит ничьей руки.
Её боль, не для утешения
И не пища для чужой тоски.
Кто увидел в ней зверя — пусть верит,
Им удобнее так смотреть.
Только душу никто не изменит,
И не сможет её понять.
И в той тьме, где ломаются смыслы
Где теряются имена…
Постепенно, почти что неслышно
Собиралась с частиц душа.
Не из тепла — из прожитой боли,
Из осколков, что не срослись.
Из молчания, ставшего волей
Из падений, что тянут ввысь.
И однажды, сквозь сумрак пройденный
Сквозь осколки прожитых дней.
В ней проснётся тепло спокойное,
Глубже боли, но в сто раз сильней.
И уже не страшны расстояния,
И не тянет обратно тьма.
Потому что в глубинах сознания,
Зажила, отогрелась душа.
И увидят — не зверь, не раненый,
Не изгнанник среди людей…
А живой человек, уцелевший
Сквозь разломы тернистых путей.