Вагон пахнет сеном, железом и скорой бедой.
Конь переступает, как будто земля под ногой
уже не совсем та земля, что была до войны —
чуть мягче, чуть горше, чуть дальше от этой стены.

Казак поправляет уздечку. Негромко. Рукой
привычной — как гладят детей перед долгой тоской.
Часы на стене показали четырнадцать лет
и дальше показывать стали уже этот свет.

Чемодан у порога. В нём — что? Гребешок,
письмо от жены, образок, и ещё порошок
от кашля — она положила. Она не спала.
Она целовала. Молчала. Перекрестила. Ждала.

Николаевская железная дорога везёт
людей, лошадей и молчание. Запад зовёт
не голосом — грохотом. Август стоит над страной,
как офицер над солдатом — с холодной звездой.

Конь смотрит в пространство вагона. Казак не глядит
назад, потому что назад ничего не горит,
там всё продолжается: речка, плетень, тополя.
Вот это и страшно. Всё движется. А не земля.

В край родной, где шумят тополя,
Я вернулся из адского пламя.
Гроб закрытый. Немеет земля.
А на гробе поникшее знамя.

Мне навеки останется двадцать,
Не успел я весны всей испить.
Смерть пришла, чтоб со мной обвенчаться,
Оборвав жизни тонкую нить.

Содрогнулась земля, как живая,
Пуля-дура нашла свой приют.
И лежал я, о доме мечтая,
Где берёзы весною поют.
… показать весь текст …

Ещё ни строчки — только сырость,
Ещё ни звука — потолок,
И что-то в комнате раскрылось
Как форточка наискосок.

Обои вздрогнули. Откуда
Вползает контур по стене?
Я не просил. Но это чудо
Уже хозяйствует во мне.

Февраль. Чернила сохнут криво.
Какие-то колосья, сны,
И фосфор, и дожди, и диво
Со дна недопитой весны.
… показать весь текст …

Молчанье — золото гласит молва,
И прежде, чем болтать, сперва
Подумай — не нагородишь ли ты бед
Другим и главное — себе во вред.

Вдали сверкнула ночь огнями,
Качнулась тьма у хрупких стен.
Мир полон тайными словами,
Предвестниками перемен.

Всё изменяется, трепещет,
Всё ярче, всё острей, больней.
И ветер за окошком хлещет
По кронам сумрачных ветвей.

А тени листьев, словно птицы,
Влетают в комнату мою,
И на стене, как на странице,
Свой танец призрачный ведут.
… показать весь текст …

Всю жизнь я шёл сквозь тернии и потери,
Сквозь боль и страх, который не унять.
Я столько раз вставал, прорвавшись к двери,
Чтоб снова землю под ногами ощущать.

Был дважды почти мёртв — меня достали,
Врачи заштопали, сказали: «Жив пока».
Но не они меня тогда спасали —
Меня несла упрямая рука.

Своя. Я сам. Ни бога и ни чёрта.
Ни доброхотов с жалостью в горсти.
Я выжил не по чьей-то там когорте —
Один. И некому сказать «прости».
… показать весь текст …