Он сидел у очага, перебирая янтарные четки, и гости, переступившие порог его сакли, сразу чувствовали: здесь время течет иначе. Неспешно. Весомо. В каждом движении этого человека -глубокая старость лишь подчеркивала — чувствовалась необыкновенная внутренняя сила. Но сила эта не была силой воина, привыкшего подчинять. Это была сила мудреца, привыкшего понимать.
Мир, в котором он жил, был жесток. XIX век на Кавказе- это время, когда даже воздух, казалось, пропитан кровью. Грозный имам Шамиль, объединив горцев, вел многолетнюю войну с Российской империей. Горы полыхали. Аулы переходили из рук в руки, и родственные тукхумы, забыв о древнем кодексе «нохчалла», оказывались по разные стороны баррикад.
Именно в это страшное время, когда испепеляющий огонь вражды грозил уничтожить сам дух чеченского народа, на свет появился мальчик по имени Кунта-Хаджи.
Настоящая история знает этого человека как Кунту-Хаджи Кишиева. Родился он между 1800 -1830гг. (точной даты не знает никто) в живописном селении Истису (Мелча-Хи на чеченском языке-Теплая вода) переехал в Илсхан-Юрт,но корни его уходили, по преданию, в священную землю Хиджаза — в Мекку. С детства он отличался от других. Пока сверстники учились метко стрелять из винтовок и виртуозно владеть кинжалом- качествами, без которых в горах не выжить,- юный Кунта постигал тайны духа. Он учился слышать голос Всевышнего там, где другие слышали лишь лязг оружия. Прошли годы. Война между тем достигла своего апогея. Имамат Шамиля, грозная сила, видел в этом мудреце врага для газавата. В 1864 году Кунта-Хаджи, уже признанный шейхом (духовным наставником), сделал то, что для чеченского общества того времени было немыслимо.
Он открыто призвал свой народ -«Нохчи» (Чеченцы) -сложить оружие.
Для горца, для которого честь- это папаха, слетевшая с головы или тронутая врагом, а свобода — это воздух, который передается с молоком матери, слова о мире звучали как предательство. Старейшины хмурили седые брови. Воины сжимали рукояти шашек. «Къонахалла» (кодекс чести) предписывал биться до последней капли крови…
Но Кунта-Хаджи не зря называли мудрым. Он видел дальше, чем другие. Он видел, как гибнут дети, как пустеют сакли, как сиротство и голод становятся нормой. Он понимал простую, но очень горькую истину, которую часто не замечают самые смелые: когда враг тебя превосходит, продолжать бессмысленную резню — это не доблесть, а самоубийство народа. И он взял на себя грех неповиновения. Он сказал: «Хватит». Он пошел против толпы, чтобы спасти эту толпу от истребления.
В том же 1864 году царские власти не могли оставить на свободе человека, чей авторитет перекрывал силу генеральских приказов. Кунту-Хаджи сослали далеко за пределы родины. Сначала его заперли в крепости «Грозный»,потом перевели в тюрьму во Владикавказ и уже оттуда его сослали в одиночную ссылку в Сибирь.
Он ушел в ссылку пешком. Уходил, зная, что больше никогда не увидит ни родного Илсхан-Юрта, ни вечно белых шапок Кавказских гор. Но он уходил с высоко поднятой головой…
В чем же его мудрость?
Как-то, еще до ссылки, к нему привели двух джигитов, чьи семьи готовы были начать кровную месть — обычай, уходящий корнями в глубину веков. Оба стояли, сверкая глазами, дрожа от ярости. Кунта-Хаджи не стал читать им долгих нотаций. Он велел подать два кувшина и попросил наполнить их мутной, бурлящей водой из горной реки. — Видите, — сказал он тихо, — вода неспокойна. В ней не отражается небо. Она слепа.
Они оставили кувшины на ночь.
Вечером следующего дня шейх позвал джигитов обратно. Вода в кувшинах стала прозрачной, как слеза. На поверхности отражались звезды и лунный свет. — Теперь она видит истину, — сказал мудрец. — И вы остыньте. Дайте своей душе время, чтобы обида осела на дно. Только тогда вы увидите, что враг ваш — просто человек, такой же уставший от войны, как и вы.
Они помирились.
Кунта-Хаджи Кишиев (да будет возвышена его святость), как называют его верующие, не писал философских трактатов. Его мудрость была деятельной. Она заключалась в способности оставаться человеком в бесчеловечных обстоятельствах.
Сегодня, спустя более чем полтора века, уроки этого человека не утратили ни капли своей силы. В мире, где мы часто хватаемся за оружие- не важно, настоящее или словесное, он напоминает нам: «Остановись. Пусть муть осядет».
Сила не в том, чтобы разрубить узел. Сила в том, чтобы его распутать, сохранив нить жизни.
И в этом главная тайна «нохчалла» -которую пронес через века этот необыкновенный мудрец. Ученый."Авлия"-Любимец Творца. Человек, который в совершенстве знал 4 языка…
Толстой приехал на Кавказ офицером, а уехал учеником чеченского мудреца, который научил его, что зло нельзя победить злом. Он говорил так в своих дневниках:«Никогда, ни прежде, ни после, я не доходил до такой высоты мысли, как в это время… и всё, что я нашел тогда, навсегда останется моим убеждением»
© Амалия Сирин Исраилова 297
