Когда-то давным-давно…
Нас выпустили большим тиражом — тысячи экземпляров. Мы пахли свежей типографской краской, а на обложках красовались яркие, манящие картинки: от героев приключенческих романов до нежных пейзажей и строгих портретов. Нас аккуратно складывали в коробки и везли в магазины, где мы стояли в стопках, ждали своих читателей. В какое-то время нас рассматривали с любопытством, трогали, перелистывали страницы. Некоторые возвращали на полку, потому что боялись испачкать или помять, а кто-то — держал и листал, вглядывался в иллюстрации, в текст, мечтая отправиться в удивительные путешествия и столкнуться с героями, как будто сами становились частью рассказа.
Когда магазин закрывался, по ночам книги будто оживали, и персонажи со страниц начинали рассказывать свои захватывающие истории. Нас окружали книги разных видов — толстенные тома по истории, тоненькие сборники стихов, книги для детей и учебные издания. Весь этот книжный мир шептал тысячи слов. Вон та рассказала о Робинзоне Крузо, который вынес море и одиночество. А в толстой обложке — это была «Библия» или «Путешествие Гулливера» — полные приключений и мудрости. А вон там ещё интересней — о Дон Кихоте, о смелом рыцаре, что бился с ветряными мельницами. На другой полке слышались голоса о Гекльберри Финне, о смелых детях, о добрых сердцах и тяжёлых судьбах. А чуть в стороне, там, за самой дальней полкой, кто-то тихо читал стихи Пушкина, наполняя магазин нежностью и красотой слов.
Каждая книга хранила в себе историю, каждое слово — живое свидетельство человеческого опыта, чувств и мечты. Мы чувствовали себя частью этого большого мира — мира знаний, фантазий, любви и приключений. Ведь книги созданы, чтобы передавать истории, затрагивать сердце, менять судьбы.
В те дни было хорошо. Приезжали новые книги со своими историями, мы слышали, как люди хвалили нас или критиковали. Столько всего интересного и мудрого было на страницах изданий.
Проносились дни, недели, а потом — однажды — нас купили. Нас забрали из магазина, запаковали и отвезли в новый дом. Там нас распаковали и начали использовать: кто-то — для учёбы, кто-то — для отдыха, кто-то — просто, чтобы погрузиться в свои мысли и мечты. Мы с интересом слушали, как читатель тихо листает страницы, ставит закладку, отмечая любимое место, или просто с удовольствием глотает каждое слово. Мы лежали на полках, на столе, на диване — и каждый раз чувствовали маленькое чувство радости.
Потом многие дни мы тоскливо томились на полках. Нас покрывала пыль, и о нас надолго забывали. Однажды нас подарили новым хозяевам. Новые читатели не жаловали нас, а порой — использовали не по назначению. Кто-то ставил на нас горячие сковородки, другие — швыряли на пол… Мы всё это терпели, ведь нам было важно оставаться частью жизни. Через какое-то время мы очутились у новых хозяев, и так было множество раз: мы переезжали, нас реже стали открывать и читать. Пока однажды не настал вечер, и всё изменилось.
Наступила ночь.
Время, когда каждая книга с тоской вспоминала минувшие дни. Мы думали о тех светлых вечерах, когда нас перелистывали, восхищаясь, читая главу за главой. Вспоминали руки, которые гладили страницы, слышали голос читателя, смеющегося или задумавшегося. Мы знали, что созданы для того, чтобы дарить радость — и даже в самые мрачные ночи мы всё равно сохраняли надежду, что кто-то вновь откроет нас и прочитает.
Но судьба иногда жестока.
Наши новые хозяева забрали нас с полки и положили в мешок — куда? На мусорную свалку? В неизвестность, где не живёт ни искра надежды, ни тепло человеческих сердец? В мешке было темно и тесно, и мы, сжаты друг с другом, слышали ругань и ругательства, которые сопровождали нас всю дорогу. Сквозь мешок было слышно, как человек, несущий нас, всегда выкрикивал — оскорблял нас: Проклятые книги! Бурчал он себе под нос: Выкинуть бы вас просто на помойку — и дело с концом!
Нам было страшно. Мы думали, что этот злой человек выкинет нас в мусорный бачок. Вот тут и оставайтесь, никчёмные книги, — сказал мужчина. — Может, вас заберут или дворник выкинет в мусорку! Послышались удаляющие шаги. «Проклятые книги! Всё равно никому не нужны!» — кричал тот, кто уносил нас прочь. Мы боялись, что сейчас станем частью мусора, и всё это закончится навсегда.
Нам повезло — на этот раз нас оставили около дверей библиотеки. Мы пролежали в ожидании несколько часов. И вдруг кто-то развязал мешок. Послышался женский голос: «Неужели снова макулатура или кто-то снова оставил книги?» Оказалась это добрая женщина-работница, которая аккуратно взяла нас, поставила на полку у входа. Мы увидели, что стоим среди своих собратьев — старых, потрёпанных, но всё ещё живых. Нам было легко дышать, ведь нас не выкинули на свалку или на улицу под дождь. Дождь — наш главный враг, ведь страницы намокают, и все наши слова исчезают.
Дни шли один за другим. Мы покрывались пылью, и казалось, что всё кончено. Но однажды, в солнечный день, кто-то зашёл — не похожий на других. Он был бородат, грязный и груб. Он прошёл мимо нас тяжёлыми шагами и остановился. Его взгляд был странным — чуть подозрительным, но всё же — как будто он искал что-то важное.
Он вытащил из кармана пакет и, взглянув внимательно на нас, тихо произнёс: — «Эти мне нравятся. Буду читать их иногда». Он взял нас, аккуратно положил в пакет — и ушёл.
Дома всё было иначе. В его квартире было грязно, беспорядок. Нас поставили на влажный подоконник — среди пустых бутылок, грязных вещей, разбросанных предметов. Каждый день — шум, крики пьяных голосов, громкая музыка, иллюзия хаоса. Они всё время что-то обсуждали, громко матерились, а потом доставали бутылки с вином и напивались до бесчувствия. Мы долго лежали, покрытые пылью, — никто нас больше не открывал и не рассматривал. Иногда на наши обложки проливали пиво, тушили о нас окурки, — но, как на книги никто больше не обращал на нас внимания.
Наступила осень. Но даже в холодной серости мы слышали зов жизни: капли дождя по стеклу, шелест ветра за окном. И однажды, посреди этого мрака, раздался тот самый грубый голос: — Что-то тут набралось очень много хлама! Нечего стоять! Надо пойти выкинуть к чёртовой матери всё!
Пьяница собрал в охапку пустые бутылки и кинул в большой полиэтиленовый мешок. Следом за бутылками он выкинул и нас. Мы готовились к худшему финалу после стольких лет службы людям. Мы слышали шаги этого грузного выпивохи, его ругань и тяжёлые вздохи. Мы почувствовали, как летим куда-то, в мокрую осеннюю жижу. Оказалось, что мы очутились рядом с мусорным бачком — на нас капал дождь, наш главный враг. Пьяница порылся в бачке, вытащил несколько пустых алюминиевых банок, сунул их в пакет и, ругаясь, ушёл.
И вот — страх стал явью. Мы на улице, как бездомные бродяги. Валяемся на асфальте, под дождём, мокрые и никому ненужные. Почему всё так? Почему нас выбросили, как бесполезный мусор? Мы вспоминали лучшие дни: как нас листали, водили пальцами по страницам, восхищались, смеялись, ставили закладки, аккуратно расставляли на полку. Для чего нас создали? Чтобы так закончить — на помойке?
В один погожий день выглянуло солнце и тёплые лучи чуть подсушили нас в этот холодный осенний день. Свершилось чудо — вдруг, кто-то заметил наши потрёпанные обложки, протянул руки и аккуратно взял нас. Вот те на! — сказал мужской голос. Книги и на помойке, как нехорошо! Надо срочно вас отнести посушить!
Мужчина оказался местным дворником. Он отнёс нас в тёплое, сухое подсобное помещение. На этот раз мы оказались снова на подоконнике, рядом с зеркалом. Только на нём не было пустых винных бутылок, и было довольно чисто. Лежали старые газеты, хозяйственные перчатки и какие-то игрушки. Стало тихо и тепло. Мы просохли, но следы — шрамы от прошлых хозяев — остались на наших обложках и страницах. Но всё равно мы рады, что снова стоим и ждём своего читателя. Нам очень хочется, чтобы, как и прежде, нами восхищались! Мы ведь книги — мы должны дарить радость людям, наши страницы должны научить кого-то стать добрее и умнее. Мы ещё живы. Читайте нас, люди.
Никогда не выбрасывайте нас! Мы созданы для вас. Читайте. Делитесь историями. И пусть наши страницы навсегда останутся в ваших сердцах.
Krestof 10/04/2026
"Новелла о книгах"
© Krestoff 1323
