Нас отключают от бессмысленной
сети,
От новостной ленты, пустой,
как волчий вой.
Апрель — хирург. Он делает разрез
по ветру
И запускает в город воздух свой,
живой.
Такой,
Что сводит лёгкие, что ты не 
дышишь,
А ловишь ртом, как рыба, этот
влажный свет.
Мурашками — по коже — ты 
впервые слышишь,
Как под асфальтом вызревает
первоцвет.

И хочется — содрать с себя слои и 
маски,
Ответить солнцу: «да, я здесь, я не 
сплю».
Послезавтра — Пасха.
В холодильнике — краски,
И пахнет сдобой. «Господи, —
шепчу, — люблю».
Люблю вот это нервное
преддверье чуда,
Дрожащих верб почти кошачью
седину,
Когда ещё не знаешь, выберешься
ль, будешь,
Но кто-то сильный выдыхает:
«отдохни».

И ты лежишь пластом, ты — глина,
ты — заготовка.
И смотришь в потолок — он белый,
как яйцо,
Которое окрасят скоро, чисто,
ловко
В багровый, в луковый, чтоб
проросло лицо
Твоё — другое. Чтобы треснула
скорлупка
Твоей тоски, твоей зацикленной
зимы.
А за окном сосулька — тонко,
хрупко —
Роняет капли, как псалмы.

И эта дрожь по телу, мелкая, живая —
Не от озноба, не от ветра у плеча.
Так воскресают. Я пока не 
понимаю,
Как это делают, но чувствую. Свеча
ещё не куплена, кулич ещё не 
начат,
И на душе — бардак, и в мыслях —
кавардак.
Но вся вселенная уже переиначала
Твой прошлогодний страх, твой
персональный ад.

Мурашками — по венам, от 
запястий к шее.
Сигнал о том, что всё уже
произошло.
Что смерть когда-то стала чуточку
слабее,
А жизнь — взяла и победила ей 
назло.
И ты встаёшь. Идёшь к окну. И 
смотришь в небо.
Оно пустое. Но оно — за одно
с тобой.
С апрелем.
С этим будущим куском Пасхального, тёплого, с изюмом
хлеба.
И с Ним,
который больше
и живей
всего…

этот апрель сам не свой,
да и ничей, наверно,
только вот, сколько ни ной —
зря лишь потратишь нервы…

то, что вдруг стало не так,
точно пройдёт однажды.
видимо, все это знак,
может быть, даже важный…

каждое грустное «нет»,
радость крадёт по крохам…
если ты видишь рассвет,
значит, не все так плохо!
… показать весь текст …