(Литургия в сером тумане)

Действующие лица:
• ЭРИХ: Человек с уставшими глазами и бокалом яблочного солнца. Его голос — это шелест дождя над братской могилой.
• АРХИТЕКТОР ЗАБВЕНИЯ (СУДЬЯ): Существо в стальном мундире, пахнущее бетоном и новыми картами. Он верит, что историю можно переписать, если вымыть руки от крови.
• ГОЛОС ПОТЕРЯННОГО ПОКОЛЕНИЯ: Шепот миллионов, превратившихся в ветер.

СЦЕНА: Бар на границе миров. Стены сложены из пустых гильз и нераспечатанных писем. Вместо люстр — тусклые звезды 1914 года.

АРХИТЕКТОР: Эрих Мария Ремарк! Вы обвиняетесь в том, что навсегда «потеряли» целое поколение! Вы заперли миллионы юношей в окопах своих романов, заставили их вечно пить горькую водку отчаяния и умирать под «Триумфальной аркой». Вы не дали им найти дорогу домой. Вы сделали скорбь — эстетикой, а поражение — стилем!

ЭРИХ: (медленно вращает бокал) Дорогу домой? Дом — это не стены, господин Судья. Дом — это тишина, которую у нас украло ваше Железо. Я не «терял» этих мальчиков. Их потеряли вы, когда превратили их в цифры в своих штабных сводках. Я лишь дал им место, где они могут согреться хотя бы в моих строках. Мой «романтизм» — это бинт на рваной ране мира.

АРХИТЕКТОР: Вы пропагандируете безнадежность! Вы учите, что дружба — это единственное, что осталось, когда Бог ушел в отпуск. Вы — дезертир прогресса!

ЭРИХ: Бог не уходил в отпуск. Он просто оглох от канонады. Моё «дезертирство» — это попытка спасти человека из-под обломков империи. Вы судите меня за то, что я не верю в ваши флаги? Но флаги всегда пахнут гарью, а Кальвадос — яблоками. Я выбрал Яблоки. Я выбрал СЛОВО, которое не стреляет, но заставляет сталь плакать.

АРХИТЕКТОР: (стучит молотком по гильзе) Ваше слово — это яд! Оно делает людей слабыми, любящими, хрупкими!

ЭРИХ: (встает, и туман расступается перед ним) Хрупкость — это единственное доказательство того, что мы еще живы. Вы хотите, чтобы я признал себя «потерянным»? Слушайте мою исповедь, Архитектор, и знайте: я нашел то, что вы никогда не поймете.

Я и Грязь — НИКОГДА.
Я и Тень — НИКОГДА.
Я и Цепь — НИКОГДА.
Я и Прах — НИКОГДА.

Я и СЛОВО — ВСЕГДА!

Я и ЖЕЛЕЗО — никогда.
Я и КОНФЛИКТ — никогда.
Я и Я — иногда.
Я и ЛЮБОВЬ — навсегда.
Я и СЛОВО — ВСЕГДА!

АРХИТЕКТОР: (съеживается, превращаясь в груду ржавых шестеренок) Но кто вспомнит о вас, когда все бутылки будут выпиты?

ЭРИХ: Нас вспомнит каждый, кто когда-либо плакал в сумерках. Допрос окончен, господин Судья. Оставьте мне мой бокал и моё одиночество. Оно — самое честное, что создало человечество.

(Эрих выпивает кальвадос, и бар растворяется в рассветном солнце. Остается только пустой лист бумаги, светящийся во тьме.)

ЗАНАВЕС.