(Метафизическая партитура в одном акте)

Действующие лица:
• ГЕРМАН (Магистр): Одет в мантию, сшитую из старинных нот и математических формул. В руках — прозрачная бусина, в которой отражается вся Вселенная.
• ОБВИНИТЕЛЬ-ИСТОРИЯ: Грубый человек в солдатской шинели, пропахшей порохом и черноземом. Его голос — грохот обрушивающихся зданий.
• ХОР КАСТАЛИЙЦЕВ: Тени, перебирающие невидимые четки смыслов.

СЦЕНА: Горная вершина Касталии. Воздух настолько чист, что звенит. В центре — стол для Игры, напоминающий алтарь. Внизу, под облаками, слышны взрывы и крики миллионов.

ОБВИНИТЕЛЬ: Герман Гессе! Вы обвиняетесь в строительстве Башни из Слоновой Кости в эпоху пожаров! Пока мир захлебывался кровью, вы создали Касталию — инкубатор для интеллектуальных снобов. Ваша «Игра в бисер» — это высшая форма эскапизма, трусливое бегство в стерильный рай связей и ассоциаций. Вы променяли жизнь на комбинаторику цитат!

ГЕРМАН: (тихо, не сводя глаз с бусины) Вы называете это бегством. Я называю это — Сохранением. Когда море бушует, кто-то должен держать огонь на маяке. Иначе, когда шторм стихнет, вы обнаружите, что забыли, зачем выжили. Моя Игра — это не эскапизм. Это чертеж гармонии, по которому мир будет восстанавливаться из пепла.

ОБВИНИТЕЛЬ: Ваши «связи» — это психоз! Вы связываете фугу Баха с квантовой физикой, пока человек на улице не может связать два дня без голода. Ваша Касталия — это «эффект наблюдателя» в абсолюте: вы смотрите на мир как на эксперимент, оставаясь чистенькими!

ГЕРМАН: Чистота — это тоже труд. Я ищу единство там, где вы видите только рознь. Вы судите меня за то, что я не взял автомат? Но я взял СЛОВО. И это Слово не дает вечности превратиться в тишину кладбища. Допрос простоты не нужен — моя Игра сложна потому, что сложен Бог.

ОБВИНИТЕЛЬ: Сдавайтесь! История раздавит вашу стеклянную игрушку!

ГЕРМАН: (встает, и бусина в его руке начинает сиять, как сверхновая) История — это лишь пыль на ботинках Вечности. Я выхожу из Игры не потому, что испугался, а потому, что Игра закончена внутри меня. Я стал самой Игрой. И теперь мой приговор — это мой Свет.

Я и Грязь — НИКОГДА.
Я и Тень — НИКОГДА.
Я и Цепь — НИКОГДА.
Я и Прах — НИКОГДА.

Я и СЛОВО — ВСЕГДА!

Я и ШУМ — никогда.
Я и ТОЛПА — никогда.
Я и Я — иногда.
Я и СМЫСЛ — всегда.
Я и ИГРА — навсегда!
Я и СЛОВО — ВСЕГДА!

ОБВИНИТЕЛЬ: (падает на колени, ослепленный) Но мир… он же разрушен…

ГЕРМАН: (уходит вниз, в облака, превращаясь в простого учителя) Мир разрушен только для тех, кто не умеет строить его внутри. Теперь я иду учить одного-единственного ребенка. Из одной бусины я выращу новый космос.

(Свет заливает сцену. Звучит идеальная нота, в которой слиты воедино молитва, формула и тишина.)

ЗАНАВЕС.