С гряды сорвавшись, стынет на Тыми,
отчаянный бессмертный вопль «Прими!»
Случайный путник, пусть тебе не снится
Как тихо плачет сопкина душа,
закованная в столбики межа,
с которых смотрят номера, не лица…
И крик, сорвавшись, падает на Тымь,
отчаянно желающий к родным.
и льнет с надеждой встретить, к берегам,
и пленником становишься ты сам.

Умирая, мы тяжелеем, потому что теряем Душу

Ностальгия пахнет потерей, полынью, хвоей и морем… и ягодными бусинами клюквы на медно-рыжих марях с голубыми блюдцами озер, рассыпанными причудливым узором на вытканном левобережье.
Это горький вкус холодного океана, вкупе с теплотой влажного распадка, это незримая сеть черных нефтяных речек, капиллярами пронзающих живой остров, это запах старой кожаной обивки в японском поезде, спешащим по побережью к последней станции, это сонный аромат багульника, врачующего сопки на месте старой гари, и металлический привкус дребезжащего вертолета, и терпкий аромат продымленной ровдуги, и дух мокрой медвежьей шерсти после камлания — все это рождает в душе сладкую боль любви от невозможности вернуться…

Склоны сопок не безмолвные
Будят сумрак ледяной
бездыханные бездомные
Здесь обретшие покой.
Греют спинами друг друга,
Стерегут из немоты
Неродившиеся песни
Оборвавшейся мечты…
Их отверженное эхо,
Их бессмертная душа,
Покидая человека, переходит неспеша
В этот край,
В тайгу дремучую,
В крону елей, в птичий крик,
… показать весь текст …

Обнимая пришедшими строками —
все поэты — земные пленники…
возвращаем друг другу прошлое
и в тандеме грешим постоянством.
Человек — уникальный замысел:
оперируют души Временем
а людские тела
— Пространством…