я дожил до утра, — и не понял, на кой;
дым со вкусом утрат. ледяной алкоголь.
за окном — тот же вид. явь толкает в петлю.
я писал о любви, — больше я не люблю.
я о жизни писал, — но к чертям эту жизнь;
покорив небеса, одолев рубежи —
я узрел, что в раю — никого. никого.
мне поёт гамаюн, вынося приговор, —
ведь слова — не вода, а губительный яд.
ведь я принял как дар пустоту бытия, —
но конечность его осознать не сумел;
что ни фраза — то вой, что ни день — то пример
энтропии. — пойми: время всех нас разъест; - мною созданный мир — нынче тяжкий мой крест.
блеск луны. сталь ножа. нестерпимая боль;
мне действительно жаль, что я вырос
собой.

нам весело.
нам грустно.
нам никак.
вот ты стоишь — практически
сквозная.
и лучше не пытаться
не вникать,
не делать вид, что мы друг-друга
знаем.

вот мы друзья,
а вот — совсем
никто.
любовники, сожители —
… показать весь текст …

И мы вряд ли удержим на хрупких плечах
Мутный ситец заоблачной выси.
Ты упрямо не думаешь мне отвечать
Ты упрямо не пишешь мне писем.

Скоро грянет конец неподвластный перу
На скрипящей совковой кровати.
Капли ливня твой образ с собой заберут,
И обрезков, конечно, не хватит.

Наплевать, что вокруг лишь вино, никотин,
Вспышки страсти, бумага и ластик;
Ты была той звездой, коей хватит взойти
Дабы дать мне безбрежное счастье.
… показать весь текст …

эти мрачные сумерки лижут твои ключицы и касаются хрупкого девичьего плеча.
ты глядишь на меня, как подстреленная волчица на охотника, что расчленяет её волчат.
боль плетистыми розами вьётся в зрачках глубоких, небо цвета индиго — как сжиженный газ озон.

пролетают эпохи, суда покидают доки, но я помню поныне твой полубезумный взор.
да, я помню поныне идущую до порога, у которой сижу, мол, и в печени, и в кишках;
ведь раз мы спали вместе, порой согреваясь грогом — это вовсе не повод творить из н…
… показать весь текст …

тщетны мольбы, ведь для нашего мира Бог
непостижим и на райских вратах — защёлки.
нам с тобой грезились Сена да Мирабо
в малосемейке, где утренник щиплет щёки.

нам с тобой снился пронзённый ветрами Рим,
жаркий Неаполь, подёрнутый тёмным глянцем;
после — Ганновер. я сплёвывал и курил,
пряча в перчатки почти ледяные пальцы;

молча глядел на окутанный мглой затон,
и, подбирая под здешний пейзаж эпитет, —
я неустанно себя проклинал за то,
что обречён в каждом вздоре искусство
… показать весь текст …

даже вечность спустя пламя, съевшее душу, горит, —
скоро грянет ноябрь и всё прошлое ливнями смажет.
если кончится водка — я буду глушить эфедрин
чтоб забыть о тебе, а потом — чтобы вспомнить тебя же.

первым — крестик на шее, вторым — на могиле кресты,
ты целуешь другого под грустные всхлипы отлива.
если кончится вера — я буду ходить в монастырь
чтоб себя обмануть и почувствовать ложно-счастливым.

здесь все люди чужие. они мне, по сути, никто
я их всех презираю и хочется быть откровенным;
это небо потухнет, когда вдруг закончится ток.
эти чувства исчезнут, когда вдруг закончатся вены.
… показать весь текст …