С конца 1941 года он действительно не занимался политикой, он занимался уголовщиной. И войной. Войной он теперь занимался еще интенсивнее, чем прежде. Война была нужна ему, чтобы выиграть время для запланированных им массовых убийств и чтобы удержать пространство, на котором он находил свои жертвы. В самом деле, вся гитлеровская стратегия с 1942 года сводилась к двум вещам: выигрыш времени и удержание захваченного пространства.

Йекель реконструировал эту систему из обломков гитлеровских политических писаний, но дальше не пошел. Критиковать эту систему он счел излишним: «У цивилизованного человека просто нет слов, чтобы охарактеризовать эту политическую теорию, чьими средствами с самого начала и абсолютно неприкрыто признаются война и убийство…

«наказание путем правосудия тех, кто виновен и ответственен за военные преступления, независимо от того, совершены ли последние по их приказу, ими лично или при их соучастии в любой форме»… На Нюрнбергском процессе в первый и в последний раз война как таковая, во всяком случае запланированная и агрессивная война, была названа преступлением. … Отнесение войны к области криминального права приветствовалось как эпохальное достижение человечества. …Раньше войну глорифицировали. На Первую мировую все…
… показать весь текст …

Теперь он мог позволить себе повесить или гильотинировать любого немца, который осмелился бы предположить, что война проиграна, или повел бы себя так, что стало бы ясно: он надеется пережить войну. Гитлер всегда был человеконенавистником, ему всегда нравилось убивать. Гитлеровская сила ненависти, гитлеровская жажда смерти, которая годами обрушивалась на евреев, поляков и русских, обратилась теперь против немцев.

Начало нового, 1923 года ознаменовалось новой волной патриотизма, почти как в 1914 году. Пуанкаре захватил Рурскую область, правительство призвало людей к пассивному сопротивлению, а немецкое население все больше ощущало себя оскорбленным и униженным — наверное, даже сильнее, чем в 1914 году, потому что с тех пор у него накопилось еще больше лишений и разочарований… самом деле от народа никто ничего не ждал. Да и «Рурская война» не была настоящей войной. В армию никого не призывали. … За предела…
… показать весь текст …

Он достиг всего, чего можно было достигнуть, но он этого не видел. То, что мир в континентальной Европе, который срочно надо было заключать, наверняка истощил бы волю Англии к войне, его совершенно не интересовало. Вообще то его и война с Англией не интересовала: он и не планировал эту войну, она просто не помещалась в гитлеровскую картину мира. То, что вслед за Англией к войне с Германией с угрожающей быстротой приближается Америка, Гитлер долгое время вообще в расчет не принимал.