На телевидении сидят мерзавцы, о которых даже неудобно говорить. Это совершенно разные вещи. Это не народ. Народ оболванивается, но он хочет оболваниваться. Те, кто не хотят, читают интернет. Была такая замечательная средневековая история. В один женский монастырь приехал некий крупный религиозный деятель. Ему сказали, что здесь проходила огромная толпа крестоносцев, и они изнасиловали всех монахинь. «Кроме двух», — добавил человек, который это рассказывал. Приехавший, естественно, спросил: «А что же эти две?» А тот ответил: «А они не хотели». Грустно, но это так.

1) Зря, когда мы близких судим,
Суд безжалостен и лих,
Надо жить, прощая людям,
Наше мнение о них.

2) Я спорю искренне и честно,
Я чистой истины посредник,
И мне совсем не интересно,
Что говорит мой собеседник.

3) Нет, человек принадлежит
не государству и не службе,
а только тем, с кем он лежит
и рюмкой делится по дружбе.
… показать весь текст …

Во всех промелькнувших веках
Любимые публикой цезари
Её самою впопыхах
Душили, топтали и резали…
Но публика это терпела
И цезарей жарко любили,
Поскольку «за правое дело!»
Всегда эти цезари были.

Как просто отнять у народа свободу:
её надо просто доверить народу.

С любым доброжелателен и прост, ни хитростью не тронут, ни коварством. Я выжига, пройдоха и прохвос, когда имею дело с государством.

В мире царствуют вездесущие,
Жарко щерящие пасть,
Власть имевшие, власть имущие,
И хотящие эту власть.