— Как это ни аристократично, но я все-таки больше люблю женщину совсем не работающую.
— Да где тебе! Женщина и без того великая власть.

Умная женщина и ревнивая женщина — два предмета разные…

От красивой свежей женщины яблоком пахнет.

Женщины — наша большая надежда, может быть, послужат всей России в самую роковую минуту.

Неужто не понимают, что для приобретения мнения первее всего надобен труд, собственный труд, собственный почин в деле, собственная практика! Даром никогда ничего не достанется. Будем трудиться, будем и свое мнение иметь. А так как мы никогда не будем трудиться, то и мнение иметь за нас будут те, кто вместо нас до сих пор работал, то есть всё та же Европа, всё те же немцы — двухсотлетние учителя наши.

К тому же Россия есть слишком великое недоразумение, чтобы нам одним его разрешить, без немцев и без труда. Вот уже двадцать лет, как я бью в набат и зову к труду! Я отдал жизнь на этот призыв и, безумец, веровал! Теперь уже не верую, но звоню и буду звонить до конца, до могилы; буду дергать веревку, пока не зазвонят к моей панихиде!

Бесцеремонность обвинений равнялась только их неожиданности.