—Я восхищаюсь Мадонной, потому что она делала только то, что

—Я восхищаюсь Мадонной, потому что она делала только то, что хотела.

—Я была фанатом Густаво Черати, всю свою жизнь, пока он был частью «Soda Stereo» и до того, как я узнала его, я уже сходила на три его концерта. И Густаво Черати, и Сантана обогатили меня, они-это моё маленькое чудо.

Во ВГИКе мой мастер Михаил Ромм ставил меня в пример другим. Он говорил: «Смотрите, как играет Светличная, и учитесь у нее». Наш курс был экспериментальный, актерско-режиссерский. Я училась вместе с Андреем Кончаловским.

Через много лет я еще раз снялась у женщины-режиссера-Ренаты Литвиновой в фильме «Богиня». Но если у нас с Ренатой есть нечто общее, то с Татьяной Лиозновой абсолютно ничего. Знаю, что и Лиознова, и Литвинова остались довольны моей игрой, а это главное.

Гайдай был добр и нежен со мной. У нас похожее чувство юмора. Хотя роль Анны сделала меня своей заложницей. Все видели меня как соблазнительницу, развратницу.

— Джеки, ты сломал на себе всё!
— Каждый дюйм от головы до пальцев ног ссадины и синяки, да. Но кости… немного… у меня дырка в голове.
— Немного?!
— Тут дырка… (просит ведущего поставить палец на свою макушку).
— Чёрт, нет!
— Тут порез-порез, сломан нос, сломано-сломано… Зубы, челюсть, щека, сломано-сломано, трещины-трещены… (показывает на всего себя). Также сломана ладышка, а что делать во времена Гонконга было недостаточно денег на спецэффекты, на компьютерную графику. Однажды я встретился со Стивеном Спилбергом и я такой: «Круто, Стивен Спилберг!» А для меня он реально Бог, понимаешь? И я говорю ему: «У меня к вам вопрос», а он спрашивает: «Какой вопрос?»
— Мистер Спилберг, как вы это делаете: динозавр, человек и камера двигается-это трудно? И он мне: «Джеки, очень легко без компьютера: я просто делаю это и это.
— Джеки, могу и я задать тебе встречный вопрос: «Как ты оттуда туда прыгаешь?»
— Ещё легче, мистер Спилберг: камера, мотор, прыжок, больница!
(Ведущий и зал смеются).