когда-нибудь с лица календаря
сойдёт румянец осени последней
и будет белый морок января
рассказывать тебе седые бредни
о том что статус прошлого закрыт
что след в любовь твою петляет лисьи

не верь ему читай меня навзрыд
раскладывай пасьянс из жёлтых листьев
и ты увидишь всё исправит март
и новый календарь тебе расскажет
что финиш для тебя всё тот же старт
куда и с кем да разве это важно

Жить на износ, делясь до крохи
всем, что послал тебе господь,
чтоб на последнем хриплом вдохе
свой пошлый страх перебороть,
остановиться, оглянуться,
узнать, как (господи, прости!)
к тебе на тризну соберутся
друзья, предавшие в пути,
и на кладбищенской аллее
от вдруг нахлынувшей любви
их всех простить и, став светлее,
живых на жизнь благословить…

время к зиме. оловянной слюдой прихватит
скоро морозная стужа края реки.
и запорхают в аллеях садов некстати
первого снега белые мотыльки.
кутаясь в шарф из ангоры, по белым тропам
выйдешь искать наших прошлых свиданий суть
где-то на самом дальнем краю европы.
не вспоминай меня.
выжги!
забудь.
забудь!
и не ищи меня. в поле один не воин.
пряча свои обиды под воротник,
я зализал ранение пулевое,
… показать весь текст …

я был случайным гостем в её мирах… мальчик прохожий, жаждущий карнавала,
из тех, которым любовь — не любовь — игра, и даже мира, что завоёван, мало.
не замечая счастья в её глазах, я пил рассвет из раскрытых её ладоней,
она хотела ветер пересказать и как в полях серебристых резвятся кони…
а я, считая бредом её слова, хватал под мышки, кружил, и ронял на травы,
и падал рядом, стараясь исцеловать всё, что присвоил сам по святому праву.

она пыталась прятаться от людей, которым, в общем и целом был…
… показать весь текст …

.
Есть женщина.
В глазах её — миры!
Она живёт по правилам игры,
придуманной когда-то прежде мной.
Она могла бы стать моей женой.
Единственной.
И не её вина
в том, что со мной сегодня не она…

Есть женщина.
Её слова — бичи!
И дух её, и тело горячи.
И пожелай она, легко могла бы зажечь во мне сияние свечи.
… показать весь текст …

За окном дождит. Осенний вирус странного оливкового цвета заползает мороком в квартиру. Вот тебе, мой друг, и бабье лето! Чутко выгнув бровки коромыслом, никому несчастий не желая, ты живёшь, выгадывая смыслы вечного бродяги Будулая. Всё казалось — ангел белокрылый. Думалось: теперь уже навеки! Что же в нём особенного было? В мальчике. Мужчине. Человеке. Или так ему хотелось верить? Отражаться в нём. Болеть до крика. Может оттого больней потери, что всегда мечтаешь о великом? А когда пора очарований на осколки бьётся, режешь вены и ревёшь белугой на диване. От тоски кидаешься на стены.
Он ушёл? Так что же? Не впервые. Странники — они непостоянны. Нарастают кольца годовые на твоём разлучном безымянном.
Перестань. Послушай: будет вечер. Будет ветер ласковый с востока. Он придёт, простой и человечный. И как ты, такой же одинокий. Ты ему простишь его измены. В нём ведь всё же ангела на треть.
Женщины не любят совершенных.
Тех, которых не за что жалеть.