Не трогайте поломанные души, если не чувствуете в себе силы исцелить их любовью.

Счастье возможно лишь с тем, с кем живет твоя душа. С мыслями о ком засыпаешь и просыпаешься. С кем молчать важнее, чем говорить. Кто слышит тебя даже, когда ты не проронил ни слова. Кто по стуку твоего сердца определяет, о чем болит твоя душа. Кто является причиной твоей улыбки, такой искренней, как у ребенка. Кто не ищет в тебе причин, чтобы любить, а делает это вопреки твоему несносному характеру и целому выводку тараканов в голове. С тем, кто будет с тобой рядом, когда другие отвернутся. Поэтому так мало счастливых… и так много покалеченных.

Бывают же такие люди, возле которых тепло. Они не обожгут, не превратят в пепел. Смогут наложить бинты на израненную душу. Будут плечом, на которое всегда можно опереться, будут ушами, которые выслушают твою очередную исповедь. И без упрёков, без нотаций, без пафосных слов. Бывают такие люди… Нужные, важные, родные…

Настроение такое, что сейас бы пару бокалов виноградного… неба ночного и собеседника. Такого понимающего и умеющего слышать. И я бы ему о тебе… всё, что внутри наболело, что через край, что не удержать больше в себе. И до утра… до заплетающегося языка, и вовсе не от вина… Ведь о тебе можно говорить без умолку, бесконечно и не наговориться… мне бы пару бокалов… и уши, которые услышат. и не меня, а душу…

Бывают моменты, когда больно. И больно как-то по-разному. То ноет, предательски так, будто кто-то дергает за все нервные окончания разом. То будто полосуют изнутри тесаком, разделывая на тонкие полоски. А потом и вовсе замирает, будто неживое. И ты теряешь чувствительность ко всему. Странная анестезия у души, когда уже ничего не болит. Только одна побочка — чувствовать ты тоже прекращаешь.