НИКОЛАЙ ФОН РИТТЕР
Как грустно, туманно кругом,
Тосклив, безотраден мой путь,
А прошлое кажется сном,
Томит наболевшую грудь!
Ямщик, не гони лошадей!
Мне некуда больше спешить,
Мне некого больше любить,
Ямщик, не гони лошадей!
Как жажду средь мрачных равнин
Измену забыть и любовь,
Но память, мой злой властелин,
Всё будит минувшее вновь!
Ямщик, не гони лошадей!
Мне некуда больше спешить,
Мне некого больше любить,
Ямщик, не гони лошадей!
Всё было лишь ложь и обман…
Прощай, и мечты и покой!
А боль незакрывшихся ран
Останется вечно со мной!
Ямщик, не гони лошадей!
Мне некуда больше спешить,
Мне некого больше любить,
Ямщик, не гони лошадей!
История создания романса:
Романс «Ямщик, не гони лошадей» увидел свет в 1915 году, а в 1920-м его уже запретили, как явление антиклассовое и несовместимое с идеалами коммунизма, его вычеркнули из всех репертуаров! И все равно «Ямщик» выжил: талантливое произведение оказалось долговечней политических систем. Жаль только, в годы гонений были почти забыты имена его создателей: композитора Якова Фельдмана и поэта Николая фон Риттера.
Если не слова целиком, то уж припев этого романса знает каждый. Мы привыкли слышать «Ямщика» в мужском исполнении. Если в женском — то непременно контральто: как можно ниже, гуще, протяжней. И мало кто знает, что первой исполнительницей «Ямщика» была обладательница нежнейшего сопрано — Агриппина Сергеевна Гранская, которой, собственно говоря, и был посвящен этот прекрасный романс. Дело в том, что на протяжении как минимум 15 лет композитор Фельдман все свои произведения посвящал только Агриппине Сергеевне. Любил ее безумно, все потому… «Но это музыка, — справедливо заметите вы. — А что же слова?»
Поэтические строки, положенные в основу «Ямщика», были написаны Николаем Алексеевичем фон Риттером, весьма известным до революции поэтом (как сказали бы сейчас, поэтом-песенником), сгинувшим в эмиграции… Да не погрешим против исторической справедливости: у истоков истинно русского романса стояли талантливый еврейский композитор и не менее талантливый обрусевший немец. А теперь — по порядку.
— Яков Лазаревич Фельдман, 29-летний музыкант, впервые увидел Гранскую, молоденькую начинающую певицу, в Воронеже в январе 1913 года: она приехала на гастроли по контракту в местное варьете «Бристоль», — рассказывает исследовательница истории русского романса Елена Уколова. — Агриппина покорила воронежскую публику с ходу, многие критики недоумевали: как, за счет чего? Она не отличалась ни яркой красотой, ни мощным голосом. Потом нашли объяснение: Гранская «пела душой».
Воронеж пал, и Фельдман тоже. Чувства к несравненной Агриппине вдохновили Якова Лазаревича на сочинение собственных романсов, хотя прежде ничем «таким» он не увлекался. Уже в 1913 году в одном из харьковских издательств выходит первая книжка произведений Якова Фельдмана. На обложке надпись: «Романсы с успехом исполняются талантливой певицей Агриппиной Гранской и ей же посвящаются». Год спустя Агриппина Сергеевна стала супругой Фельдмана. Они начали гастролировать вместе как самостоятельный дуэт, и решительно везде их принимали на ура. Пик популярности пришелся на год 1915-й, когда Гранская впервые исполнила фельдмановского «Ямщика».
— Трудно сказать, где именно Фельдман познакомился с Николаем фон Риттером. Возможно, в московском издательстве Ямбора, — предполагает Елена Уколова. — Но, как бы то ни было, к началу 1915 года Фельдман сочинил два романса на стихи Риттера. Один из них назывался «Ямщик, не гони лошадей!» Он возник как ответ на популярный в то время романс «Гони, ямщик!» и пришелся как нельзя кстати — совпал с настроением, витавшим в обществе…
Первая мировая постепенно истощала страну. Даже провинция, поначалу бодрившаяся, пала духом. На фоне всенародной депрессии начались немецкие погромы.
— Представьте, каково это было выдержать давно обрусевшим, верой и правдой служившим России немцам, например Николаю фон Риттеру, — продолжает Уколова. — Предок поэта Георг фон Риттер приехал в Россию в 1766 году, поступил в Московский полк и к началу XIX века дослужился до генерал-лейтенанта. В середине XIX века Риттеры были среди профессоров Московского университета. Отец поэта писал книги, печатался в московских газетах… И вдруг — погромы, преследования. «Как грустно, туманно кругом, Тосклив, безотраден мой путь, А прошлое кажется сном, Томит наболевшую грудь… Ямщик, не гони лошадей!» — в отчаянии написал Николай фон Риттер.
«Мне некуда больше спешить,
Мне некого больше любить!»
— спела Гранская. Народ подхватил. И — понеслось. Исполнители буквально вырывали романс друг у друга. Не было, наверное, ни одной студии грамзаписи, не воздавшей должное «Ямщику». Даже запрет советской власти не смог перекрыть кислород этому романсу, его все равно пели, причем слова и музыку искренне считали народными… Говорят, это лучшая похвала для произведения, но позволим себе не согласиться: лучшая награда всегда и во всем — память.
