Бoльше всего на свете мы хотим, чтобы нас обняли… и сказали… что всё… что всё будет хорошо.

Больше всего на свете мы хотим, чтобы нас
обняли… и сказали… что всё… что всё будет
хорошо.

Это банально, но суть вот в чём: тебе тогда будет хорошо, когда ты сам будешь хорошим. Хорошим? Вернее сказать, честным. Не по уголовному кодексу честным — я могилу могу ограбить, медяки с глаз у мёртвого снять, если деньги нужны, чтобы скрасить жизнь, — перед собой нужно быть честным. Можно кем угодно быть, только не трусом, не притворщиком, не лицемером, не шлюхой — лучше смертельная болезнь, чем нечестное сердце. И это не ханжество. Простая практичность. От рака можно умереть, а с этим вообще жить нельзя.

Ветер — это мы: он собирает, хранит наши голоса, а затем спустя какое-то время, играет ими, посылая их сквозь листья и луговые травы.

Чем больше она для него значила, тем меньше он это показывал.

Жизнь — интереснейшая пьеса, но … третий акт не задалсЯ…