Тот город совсем не похож
на открытки Парижа.
Дома здесь пустуют,
а в окна глядят сквозняки.
Лишь ветер в безлюдных дворах
отрывает афиши
и гонит бесцветные волны
угрюмой реки.

Здесь бродит мужчина
с большой черно-белой собакой.
Шаги рассыпаются пеньем
пустой мостовой.
Они ищут выход,
но всюду дорожные знаки
Им молча твердят,
что нельзя за черту ни ногой.

— А помнишь, Меркурий,
как мы угоняли «Феррари»? -
В который раз скажет
мужчина пятнистому псу.
— Тогда я впервые работал
с Анжеликой в паре
И вряд ли бы встретил ее,
не заглохнув в лесу.

А помнишь дырявую куртку
от гангстерской пули?
Почти что убили,
но кто-то как будто сберег…
Так что же случилось?
Нас будто забыли, Меркурий.
Здесь нет никого…
И, быть может, ушел даже Бог.
Пойдем-ка в собор!
Не хочу возвращаться в квартиру.
В пустой Нотр-Дам
и собак пропускают сейчас…

Но Бога там нет,
ведь он бродит
по новому миру,
И пишет…
И пишет…
И пишет…
свой новый
рассказ.

Любой,
прошедший эту жизнь,
оставит след.
Большой ли?
Малый?
Так просто:
надпись на стене,
фонарь, разбитый на вокзале,
В грязи запачканный паркет,
качели, сломанные ночью.

Тот след,
что можно починить,
отмыть или
… показать весь текст …

Когда ты встречаешь ангела, не важно, в метро ли, в булочной,
Созвездия вниз не падают, небес не трещит эмаль.
Не ёкнет в груди волнение, и ветер, беспечно уличный,
Не будет дрожать под крыльями, звеня, как резной хрусталь.
Часы не замрут испуганно, споткнувшись о грань деления,
Не станет бледнеть, как при смерти, горбатый старик-фонарь.
И в парке, осенне-пламенном, не будут цвести растения,
А в лужах, от ряби сморщенных, никто не найдет янтарь.

Когда ты встречаешь ангела, то вряд ли заметна ра…
… показать весь текст …

Знаешь, осень… Она для сильных. Осень знает, куда ударить.
Осень видит сквозь плащ и свитер то, что скрыто в твоей груди.
То, что спрятано в клетке ребер, будто ноты меж струн гитары,
Осень ловко подцепит ногтем и с насмешкой шепнет: гляди.

Если лето хмельным напитком опьяняет до ветра в крыльях,
Осень молча швыряет в бездну, дождь вонзая в твою ладонь.
Можно слепо брести в потемках и пенять на свое бессилье
Или все же придумать способ хоть на время разжечь огонь.

Кто-то ищет осколки света в незнакомых домах и душах,
Кто-то купит себе светильник и немедля придет в восторг.
Кто-то чиркнет обычной спичкой… Впрочем, осенью свет не нужен,
Ведь теплее объятий близких не горит ни один костер.

… А жизнь — это сумка, ну, может, рюкзак, смотря с чем удобней шагать по дороге.
Кому-то охота катить чемодан, кому-то кармана хватает в итоге.
Вначале, как нищий, идешь налегке, успев затолкать в свою сумку лишь веру,
Но с каждой минутой нести тяжелей — добавится всё, и успех, и потери.
… Встречаешь в дороге таких же бродяг, хватаешь их мысли, советы, упрёки.
И каждый стремится хвалить свой багаж: смотри, как хорош, и завидуй, убогий.
Один приукрасит, что носит алмаз, другой причитает, как тяжко с рубином,
И ты понимаешь, что хуже других, а в сумке твоей — лишь озёрная глина.
… Но если научишься слушать себя, следить за своей, пусть потрепанной, сумкой,
Ее заполнять не вещами — добром, улыбкой, надеждой, хорошим поступком,
Хранить в этой сумке картины, стихи, мелодии, танцы, рассказы, идеи,
То будет не стыдно оставить ее, когда твои руки ослабнут, старея.

хочешь про жизнь?
так давай с середины.
с этой минуты начнется тропа.
только не нужно о старых ошибках.
выбрось лопату, довольно копать!
что ты там ищешь в просроченных мыслях,
словно бродяга, не евший с утра?
жизнь никогда не шагает обратно.
ей наплевать, что случилось вчера.

наши ошибки, как грязь на ботинках,
были и будут, пока мы в пути.
страшно не это, а годы на месте.
cтрашно вообще никуда не идти.
… показать весь текст …