Мой сегодняшний день — это сахарница. Белоснежная фарфоровая сахарница с изящной крышечкой и утонченной гравировкой на пузатых уютных боках.
Утром эта ёмкость пуста. Чем же заполнить её?
Помните, как в детстве мы, девочки, хранили в шкатулках разные сокровища — осколок цветного стеклышка, яркую бусину, крохотный ключик?
В моей сахаранице лучистого июньского дня я буду собирать пуговицы. Драгоценные пуговицы мгновений.
Муж поцеловал перед уходом на работу — пуговица. Рябиново-алого цвета, элегантная и матовая.
Улыбнулся или рассмеялся ребенок — бирюзовая пуговичка, задорная и смешливая.
На прогулке удалось полакомиться «улиткой» с корицей — шоколадная душистая пуговица.
Позвонила бабушка — желтая большая, как от пальто, пуговица, с запахом нарциссов с бабушкиных грядок.
Пошуршала страницами хорошей книги — чернильно-черная пуговица с серебряной каймой.
Такие пуговицы, даст Бог, будут звонко падать в фарфоровую сахарницу моего дня.
И вечером, когда я устану, взгрустну или опечалюсь какой-нибудь мелочью и неважностью, я возьму эту сахарницу, полную до краёв, и высыплю пригорошню разноцветных пуговиц себе в раскрытые ладони.
И вместе с благодарностью придет радость. Заискрятся глаза. Обниму всех своих любимых, покружусь от счастья.
И подготовлю хрупкую сахарницу для нового удивительного дня.

Ноябрь хмуро шел по улице, спрятав замерзшие руки в карманы серого длинного пальто. Подошвы его крепких ботинок шаркали по мостовым, усеянным мокрыми опавшими листьями. Он посмотрел на небо — оно было похоже на тонкий прозрачный слой льда, хрупкий и бесцветный. Изредка в воздухе пролетали хрустальные снежинки.

Ноябрь вышел на широкий проспект и стал внимательно слушать разговоры тепло одетых прохожих. Кто-то ворчал: «Снова ноябрь. Зябко, холодно, то дождь, то снег, и ни одного солнечного лучик…
… показать весь текст …

Всю осень душа металась и томилась, восторгалась, предвкушала, мучилась и ждала. Радовалась и плакала, смеялась и корила. Ближе к зиме свернулась в клубочек, замерла в тишине.
И вот в город пришёл декабрь с полными ладонями пушистого снега, новых надежд и чудес. Душа расправила крылья и устремилась к нему навстречу.
В начале месяца декабрь лёгкий и звонкий, как рождественский колокольчик. К концу месяца он помудреет, немного устанет, сгорбится под тяжестью подготовленных волшебных подарков и сюрпризов.
А пока он озорной, как неугомонный мальчишка, зовёт на каток и горки, манит к украшенным витринам и раскрывает коробки с ёлочными игрушками. Готовит в кастрюльке горячий шоколад и глинтвейн, вручает корзинку с рукоделием, вкладывает в руку гусиное перо — пиши, пиши, а то всего и не успеть…
А я глажу его по пахнущей снегом макушке, приглаживаю растрёпанные ветрами вихры: не торопи, не суетись, всё напишем, дом украсим, на коньках покатаемся. Только не спеши уходить.

С любовью:)

Тонкой ниткою рассвета
Утро шьёт узоры дня.
Нет обратного билета
В прошлый лист календаря.

Тихо падают мгновения,
Как снежинки за окном.
Им не будет повторения;
Мы твердим: потом… потом…

Замереть, остановиться!
Все тревоги — стороной.
Будет нежно, тихо виться
День февральский кружевной…

Зиму приятно пить из белой чашки. Весну — из викторианских романтичных чайных пар, непременно с каймой из маленьких розочек. Лето — из прозрачных хрустальных бокалов. А осень лучше всего пьется из уютных больших кружек…

Такие волшебные коробки хранятся в каждой семье: в них живут ёлочные игрушки.
Фарфоровые шишки и снежинки, стеклянные медвежата и белочки, разноцветные переливающиеся хрупкие шары — крупные, как яблоки, или маленькие, как желуди.
На каждой игрушке нитка-петелька, и в тот миг, когда вешаешь такую шишку или белочку на зеленую пышную еловую ветку, сердце замирает от восторга!