Изнывая от угрызений совести,
Вожделений и страхов,
Многие неистовствуют с ещё большим остервенением:

— Голубка, внесите, уже, меня в свой чёрный список!

— Простите, но всякий меня сторонящийся словно диковинка — мне интересен.

Поверь, дамы страждут непознанных ими.
Засохший цветок расцветает опять
На пепле безудержной лавы… остывшем,
Но лишь одиночество учит прощать.

Сколько бы мы не пытались понять друг друга —
Мы по-прежнему остаёмся равноудалёнными,
Словно карусельные лошадки,
Спешащие по кругу.

Мы сгораем в огне, словно бабочек стая.
Пью дыханье твоё… поцелуи срываю…
Сумасшедшие оба, я знаю, сейчас.
Нежность бархата кожи в руках осязаю.

Преклоняю, амазонка,
Я колена пред тобой.
В сердце хладном, одиноком
Синеокий взгляд влюблённой
Распаляет страсти зной.

Чистый пламень рушит тайны
Сочетанием двух душ.
Грёзы, прихоти, признанья,
Утолённые свиданьем,
Стали явью в песне уз.

Твой голос, отлетая,

Скрывая дрожь обид,

Твердил: «Тебя прощаю!

Иди путём своим».