Расстались и не знаешь, как надолго,
а, может быть, простились навсегда,
и знать ли, если в стог летит иголка:
найдётся или больше никогда.

Не знаешь и какому быть итогу,
всё вечно помнить или всё забыть,
и с чем отправить путника в дорогу:
перекреститься иль перекрестить?

Стареющая женщина не в моде.
А что такое мода, господа?
Притворный глянец на смешном уроде
иль женщина любившая всегда
перо морей рассветное и блики
вокруг нашедших пристань кораблей,
хранящая беспамятно улики
безумных ласк в романтике аллей.

Тот дивный свет к ней снова прикоснётся,
прощающий любивших, не любя.
Сальери хочет плакать: Милый Моцарт!
и очень жаль, что этот парень я.
Стареющая женщина не плачет —
… показать весь текст …

Оступившись, Всевышний упал в яму.
Мимо брели трое. Что желает каждый из вас? - спросил Господь. Первый не успел заикнуться об авто, как укатил на приличных немецких колёсах.
Второй едва мыслью проникся об утехах плотских, как возникла блондинка с огнём в глазах и просила дровишек подкинуть.
А третий спросил: Господи, а ты-то сам чего хочешь?
Да вытащи наконец-то меня отсюда!
Тот повиновался.
Не знаю, - говорит ему Господь, - что ты желаешь и не хочу знать, я буду просто идти за тобой и не дам тебе упасть в яму - все остальное ты добудешь себе сам.

Как сердце не страдает от печали,
не бойтесь человека потерять,
пусть даже вы давно его искали
и вам его не хочется отдать.

Не бойтесь, у любви одна дорога:
любить и жить, и быть самим собой,
исчезнет тот, кто дан был для урока,
останется, кто послан вам судьбой.

У каждой осени своё лицо,
энигма света, но за акварелью
незримо всё смыкается в кольцо -
еще одно колечко в ожерелье
ушедших лет; осенних листьев ком,
гонимый ветром, превратится в слякоть -
и ты застынешь в мыслях о былом,
не зная что: смеяться или плакать.

О, как некстати с вас упало платье
и лунное катилось серебро,
лаская грудь. Я взял бы вас в объятья,
но пал в соблазне взяться за перо.

Взглянул на вас… и всё во мне запело!
…но липли два глазные медяка
к богатству изумительного тела,
и ни одна не вспыхнула строка.

Настало утро. Я не мог от груза
волшебной ночи просто лечь в кровать,
ведь, уходя, сказали, что вы - Муза,
и что вам негде было ночевать.