— Отче, я никак помолиться не могу. — Может портфель мешает?

— Отче, я никак помолиться не могу.
— Может портфель мешает?

В тихом шелесте снов пробуждается новое утро.
Разношёрстное время капризно скребёт циферблат.
Между стрелок песок бесполезных стремлений к чему-то
И нелепых движений среди суеты наугад…
Может чай заварить? У меня не осталось желаний
И вообще ничего не осталось,… сквозь серые дни
Проникает надежда, которую в сердце рождает
Только голая вера в неисповедимость пути.
Льёт из глаз глубина. Мироточат на стенах иконы
Где-то издалека… всё отчётливей эхо войны…
Спит любовь на руках, согреваясь теплом от ладоней
Безмятежно и сладко, не зная, что дни сочтены.
И придут холода, и надвинется мёртвое море
На холёную сытость лежащих во тьме городов.
… показать весь текст …

Если исходить из библейского принципа: «кого люблю — того наказываю», Россия, действительно, самая Богоизбранная страна!

Сам выбирай себе дорогу —
Не верь. Не бойся. Не проси.
А если что не слава Богу,
Свой крест смиренно пронеси.

Боги смертны. И когда они умирают совсем, никто не оплакивает их, никто не вспоминает. Идею убить куда труднее, чем человека, но в конечном счете можно убить и ее.

Свиновод Степан Абрамсон спал в бытовке, укрывшись дырявым пледом. Ему снился Моисей, выводящий евреев из египетского рабства. Степа махал им вслед пропитанным соляркой платком и плакал. В голове крутилась одна лишь мысль: «Доколе?» С ней он и проснулся.
В бытовке пахло потом и луком. В стакане с недопитым чаем плавала муха. Транзистор навязчиво бубнил о «вертикалях стратегического планирования, реальном секторе и модернизации…» Степа просунул ноги в холодные резиновые сапоги, оторвал кусок газ…
… показать весь текст …