Вниз… камнем… раненный в бою,
По воле рока
У поля рухнул на краю
И замер сокол.
Он был и опытен, и смел,
И против силы
За слабого вступаться смел,
Но победило
Его слетевшееся зло…
Их было много…
Все небеса заволокло,
Затмило Бога,
Желанный образ он талантливо изобразил,
А ты, нафантазировав, своё добавила
И вот ОН-идеальный твой кумир!
И «невиновности презумпцией» тобой одарен,
Когда ж прозрение наступит, рухнет мир…
Сел на коня — обратился поэтом бурят
Амарсана всё видит, всё слышит, всё пишет!
Смело звеня копытами, узких глаз широченный взгляд
крутит нашу планету, Космосом дышащую…
Твердь земная, глубь морская, ширь степная
Петь и петь их Улзытуеву, не уставая и не оставляя камня на камне
Необыкновенный он, удивительный рифмомонстр, слова и смыслы отточены
Проникновенно горлом мелодию держит и ведёт её точно:
«Усни ка! Такой закат — неба с землёй слияние
Брусника бледнеет на фоне его, полезность её к нулю.
Дурак дураком, как на северное сияние
в миндалевидные очи твои, Россия, ненасытно смотрю.