Галина Стрелкова: цитаты, афоризмы, высказывания и мысли великих и умных людей

Эта девочка — бес /на бис по углям босиком, канкан/
Эта девочка — твой каприз, что захлопывает капкан,
Оголяя овал плеча, предлагая себя /ложись/.
С легкой нежностью палача до утра забирает жизнь.
Воскрешая из забытья поцелуем «тебе пора».
Эта девочка не твоя. Нет. Точнее твоя. Игра.
С репутацией на кону /в окружении зорких глаз/.
Эта девочка — утонуть. Но ведь ты выплывал не раз.
Правда там позволяло дно. А она — словно сто волчиц.
Этой девочке быть одной. Но так хочется приручить
То … читать дальше →

Смотрят в окно глаза бесприютной ночи. Ветер колышет ветки тяжелым вздохом. Ты не грусти о том, что не все, как хочешь. И убеди себя, что не все так плохо. Ты научилась не задавать вопросы. И так давно никого ни о чем не просила. Бог не забыл тебя. Нет. Он тебя не бросил. Просто считает: тебе это все по силам.
Ты иногда плачешь. Чуть-чуть… В подушку… В мыслях опять ругая свою наивность. Любишь собак. И плюшевые игрушки. Особенно первых… Радуясь, что взаимно. Ты временами кажешься слишком странной. И, забывая, что общество — та же стая, по вечерам штопаешь тихо раны. Камни — они ведь тоже подчас летают. Ты у икон ищешь на все ответы. Только молчат лики святых строгих.
Ты им говоришь, что будешь идти к Свету.
Не зная, что Свет выбрал тебя из многих.

Она никогда не звонит. Приходит молча.
Глаза ее кажутся темными и чужими.
Скрывая в кошачьей грации что — то волчье,
Чему и сама, похоже, не знает имя.

Роняет одежду. Стоит у окна нагая.
Легко и невинно лишая тебя рассудка.
Молчаньем свою свободу оберегает.
Душою — почти ребенок. Глазами — сука.

Ты тонешь в пьянящем запахе ее кожи.
Когда она мягко подходит к тебе, босая.
В течение ночи полностью уничтожив,
Она тебя утром заново воскресает.

Чтоб после опять исчезнуть. С толпою слиться.
Ты куришь задумчиво, сделав покрепче чаю.
И вспоминаешь мудрое про синицу…
А небо в глазах твоих по журавлям скучает.

Решаешь, что — хватит. Стираешь в своем мобильном
Ее телефонный номер (не отвечает).
Пытаешься жить свободным и нелюбимым.
Она возвращается… молча… И ты прощаешь.

Надежда контужена сотней твоих причин.
Где каждое слово — дамасская сталь мечей.
И я с ней к Дежурному Ангелу, чтоб лечил.
Он трогает ее пульс. С минуту потом молчит.
И вызывает всех ангелов, т. е. врачей.

А мне говорит: «Большая потеря души…
У самого сердца, видишь, фонтаном бьет.
Тут не контузия, милочка, надо шить».
Я плачу навзрыд: «Мне без нее не жить.
Пожалуйста, Ангел, ну как же я без нее!»

«Готовьте отдельное небо, — командует,- номер семь.
Наркоз из душистых… читать дальше →

И качнется ночь, растворяя разность, наделив похожестью отражения. У тебя — отточенность каждой фразы. Ты стреляешь метко (на поражение). У меня — кончается срок вакцины. И надолго — сбои с иммунитетом. Я боюсь, когда я к тебе остыну (теплым маем или горячим летом), полосну по венам последней строчкой, и прольется горечью боль утраты. Наше прошлое станет точкой Абсолютного Невозврата. Я хочу сберечь эту хрупкость граней. И остаться светом в ее пределах.

Ты меняешь Крепость на Поле Брани.

Я кладу к ногам твоим лук и стрелы.

Давай молчать. Ты прав — все так запутано. /Где звездный свет, где просто серебро/. И уходить привычными маршрутами от острых тем, что колят под ребро куда-то слева. Дома пьяным вечером с таблетками бессонницы в горсти стучащий орган рифмами залечивать, чтоб утром вновь тебя туда впустить. Опять простив с какой — то неизбежностью. Переплетая нить добра и зла. Идти тебе навстречу с легкой нежностью по острым иглам битого стекла. Молчать. Тебя о завтрашнем не спрашивать, пытаясь греться каплями тепла.

Я, одиночество твое укравшая,

Себя быть одинокой обрекла…

А время — это витки спирали, рванувшей вверх (ей не скажешь — «хватит»). И те, которые проиграли — они своей пустотой заплатят крупье, что курит в игорном доме Судьбы, менявшейся не однажды. Ты был ведущий. Теперь — ведомый. Но это стало уже не важно, когда душа устает от тела, а тело больше с душой не ладит. Смотри — все чаще в тебе пробелы. Все реже жизнь по головке гладит. Полями минными путь уложен (ты все продумываешь детально). Конечно, лучший исход возможен. Но кто, скажи, исключит летальный?
Крупье закончил с отчетом Богу. Сидит. Докуривает устало.
А в жизни было всего так много. И вот чего — то в тебе не стало (ты констатируешь равнодушно). И спать ложишься, напившись чаю.
А Бог взбивает тебе подушки.
И штопает — штопает твою душу…
… Вот только легче… не обещает.

Ты горько плачешь. А мне так жалко твои несбывшиеся мечты. Конечно, было бы все иначе. Но эта призрачность высоты… в которой теряется адекватность и эйфория блестит кольцом. Земля, отраженная троекратно, вдруг возникает перед лицом. Конечно, больно. Возможно — очень, что не вздохнуть, не заговорить. Но время лечит. И ты захочешь когда — нибудь это повторить. Мечты, покрытые слоем пыли, по — новой крыльями заблестят. Ты знаешь, девочка, все там были. Мои — так вон до сих пор висят. А ты не слышишь, а ты рыдаешь. Глаза опухли и голос сел. Поверь мне, девочка, все летали… как ты… и падали тоже все. И очень трудно себя исправить, не путать реальность и миражи. А в целом можно тебя поздравить. Нет, не с падением. С билетом в жизнь.

А ты читаешь ее по глазам, встречая вечером у двери. А ты не знаешь как ей сказать… И, собственно, стоит ли говорить, что обжигаясь о молоко, горячей кажется и вода. А с ней свободно, светло, легко. Тебе так не было никогда. Она собой заполняет все. Да что там комнаты — целый свет. И ты понимаешь, что ты спасен, хотя не знаешь совсем ответ, который прячут ее глаза, на твой не заданный ей вопрос. И ты сегодня бы все сказал… Но странный свет от ее волос… И глаз бездонная синева…

А ты настолько в нее пророс.
До невозможности выплывать.

Все остальное теряет смысл. Становится звуком, набором фраз. И растворяется твоя мысль на дне ее невозможных глаз. А ты целуешь ей губ изгиб. И лунный свет на окне дрожит. Ты понимаешь, что ты погиб. И только что начинаешь жить. Ты ей готов подарить ключи: от дома, сердца. С ней быть всегда.

Она улыбается и молчит.
С небес упавшая вниз звезда.

Не имея возможность коснуться…

Не имея возможность коснуться руками,
/Твое небо мои не впускает печали/.
Я люблю твое имя его облаками…
И скучаю…

Дождь, как чья — то слеза, упадет на ресницы.
Только то, что утрачено, разве восполнишь.
Если ты до сих пор продолжаешь мне сниться,
Значит, помнишь…

Я касаюсь твоей фотографии взглядом.
Я привыкла с тобой говорить без ответов.
Знаешь, я тебя чувствую. Значит, ты рядом.
Просто где — то…

Я все та же: наивна, немного беспечна…
Иногда отдыхаю…, любуясь прекрасным.
И когда — нибудь тоже приду в твою Вечность
С тихим: «Здравствуй…»

Понимаешь ли…

Понимаешь ли, это мУка — объяснять, если ты не понят. Я к глазам поднимаю руку. Видишь — город в моей ладони уместился. И безмятежно снег кружится, крупнее окон. Ну зачем тебе моя нежность? Если я не внутри, а сбоку. Если я не в тебе — снаружи. Одиноко брожу по краю. Молчалива и безоружна. А над городом снег играет серебром в переливах света, тишиной растворяя звуки. Ну зачем я опять об этом? Понимаешь ли, это — муки ощущать постоянно голод по теплу, … читать дальше →

Кем-то свыше все написано.
И расчерчены все векторы.
Возражения бессмысленны.
В поднебесной нет корректора.
Исправляйся, но исправленным ничего не будет заново.
Жизнь играет не по правилам, опуская резко занавес.
Предлагая роли новые.
Что ж, попробуй, что получится.
Ты хотел быть коронованным на свободу и на лучшее.
Что ж, давай, решайся, выжми все, разрывая нервы спешкою.
Но не обольщайся: выживешь, все равно ты будешь пешкою.
Где-то ива к речке клонится, наполняя ветки соками.
Под окном твоя бессонница каблуками звонко цокает.
Ты устал до невозможного.
Жизнь, как лабиринты Миноса.
От простого и до сложного тупики со знаком минуса.
И тебя заносит в крайности.
Необдуманно, невзвешенно.
И ты дома ищешь крайнего, и срываешься, как бешеный.
Ты забыл, что лучше-нАбело.
Осыпаешь все проклятьями.
Жизнь-палач с улыбкой ангела…
Держит меч в руках распятием…