Один мудрец в дороге как-то раз
Про святость чувств поведал мне рассказ:
«Хвалилась пред подругою одна
(Неважно чья) сварливая жена:
«Любым моим капризам муженёк
Боится молвить слово поперёк.
А любит так, что в небе без меня
Ему не светит солнце среди дня!
Настолько он красой моей пленён,
Что, волю дай — возвёл бы и на трон.
Ему мой взгляд суровый — что судья,
Закон — любая выходка моя».
Подруга, не лишённая ума,
Ответила: «Рискуешь ты весьма.
… показать весь текст …

Я знаю, что у нас общего) Мы — другие.

Мы не всегда вписываемся в общепринятые рамки.
Это про нас бывает, что говорят — «чужой среди …»
Зато мы умеем подстраиваться; умеем ломать себя, как никто другой.
Это у нас — душа в шрамах, потому что она — живая.

Я… восхищаюсь вами! Стойкостью, мужеством, любовью…
Каждый из вас талантлив, каждый — неповторим.

Мы разбросаны по всему миру.
И даже если мы с вами молчим, мы слышим друг друга. Думаем друг о друге)
…помнишь, *мы с тобой одной крови — ты и я*)
и ещё — *не бойся, я с тобой*)

Цзин Син-цзы растил бойцового петуха для государя. Прошло десять дней, и государь спросил: — Готов ли петух к поединку?
— Ещё нет. Ходит заносчиво, то и дело впадает в ярость, — ответил Цзин Син-цзы.
Прошло ещё десять дней, и государь снова задал тот же вопрос.
— Пока нет, — ответил Цзин Син-цзы. — Он всё ещё бросается на каждую тень и на каждый звук. Минуло ещё десять дней, и царь вновь спросил о том же. — Пока нет. Смотрит гневно и силу норовит показать. Спустя десять дней государь снова спросил о том же.
— Почти готов, — ответил на этот раз Цзин Син-цзы. — Даже если рядом закричит другой петух, он не беспокоится. Посмотришь издали — словно из дерева вырезан. Жизненная сила в нём достигла завершённости. Другие петухи не посмеют принять его вызов: едва завидят его, как тут же повернутся и убегут прочь.

Притча

Была гроза, ревела буря,
К одной вдове забрёл монах.
Она же, брови строго хмуря
Его встречала, впопыхах
Свой ужин спрятала скорее,
В печи огня не разожгла,
Чтоб убирался побыстрее,
Кусок засохший подала.

А он вдруг говорит: «Сестрица,
К нам погорельцы в скит пришли,
Подай им чем-нибудь, укрыться,
… показать весь текст …

Искатель сказал Зу-н-Нуну Египтянину: «Превыше всего на свете я хочу вступить на Путь Истины». Зу-н-Нун ответил: «Ты можешь присоединиться к нашему каравану только согласившись на два условия. Первое — тебе придется делать то, чего ты не хочешь. Второе — тебе не будет позволено делать то, что ты хочешь. Именно «хотение» и есть то, что стоит между человеком и Путем Истины.

Прилетела на луг стрекоза. Увидела красоту трав, цветов, бабочек и умилилась:

— Каково же тогда в Царстве Небесном, если уже здесь, на земле, такая краса? И как должен быть счастлив человек, для которого созданы там все блага!

А человек шёл по лугу, наступая на цветы и травы, спугнул стрекозу… И не замечал земной красоты, не говоря о том, что даже не думал о Небесной…

Давным давно в Китае жили два друга, один из них искусно играл на арфе, другой — искусно слушал. Когда первый играл и пел о горах, второй говорил: «Я вижу горы перед нами». Когда первый играл о воде, слушатель восклицал: «Я вижу бегущий поток».
Но вот второй заболел и умер. Первый из друзей перерезал струны своей арфы и никогда больше не прикасался к ней.
С этого времени обычай перерезать струны арфы является знаком настоящей дружбы.

Конфуций сказал: — Проникнуть в сердце человека труднее, чем пробраться в горное ущелье. Легче познать Небо, чем сердце человека. Небо установило весну и осень, лето и зиму, день и ночь. У человека же лицо непроницаемо, чувства глубоко скрыты. Бывает, что человек с виду добр, а по натуре жаден; по виду способный, а на деле никчёмный; по виду деловит, а в душе празден; внешне мягок, а внутри груб. Вот почему получается так, что человек то стремится к добродетели, как умирающий от жажды — к воде,…
… показать весь текст …

Хаким аль-Мансури был великим мудрецом Балха, города в Средней Азии.
У него были тысячи учеников, и простое его появление при дворе короля воспринималось как признание законности его правления.
Однако Хаким говорил очень мало и редко. А если и говорил, то казалось, что его слова не имели ничего общего с духовными ценностями. Однако многие Мастера Пути демонстрировали как достижение, то, что им было дозволено сидеть за его столом, или быть его гостем, либо даже быть знакомым с его учениками или п…
… показать весь текст …

Один путешествующий дервиш рассказывает:
- Я посетил некоего шейха, к которому, как к магниту, притягивались люди весьма сомнительных характеров.
Я сказал ему:
- Как вам не противна компания столь отвратительных типов! Находясь с вами, они не становятся лучше, да и привлечены к вам они были, в первую очередь, не вашими достоинствами, ибо, по их же словам, жаждут только сил, которыми не владеют другие люди.
Его ответ я никогда не забуду:
- Друг, если бы все змеи в мире были заняты своим делом убийства, и никто из них не был бы отвлечен пустыми надеждами, которые мешают их натуре проявляться, то на земле не осталось бы ни одного живого человека.

Однажды к старому еврею подошёл внук и стал хвастаться своим новым телефоном. Что тот умеет, да сколько он стоит.
Посмотрел старый еврей на внука и говорит:
— Чег хвастаешься? НЕ ТЫ его придумал. Ты всего лишь купил его. Да и то деньги у родителей взял.

Однажды один царь сказал своему советнику: «Правильное мышление опирается на исследование альтернатив. Скажи мне, что лучше: увеличить знание моих подданных или дать им больше еды? И то, и другое будет для них полезным».
Суфий ответил: «Ваше величество, нет смысла давать знание тем, кто неспособен его воспринять, точно так же, как давать пищу тем, кто не может понять ваших побуждений. Поэтому неправильно говорить, что «то, и другое будет для них полезным». Если они не смогут переварить пищу, или…
… показать весь текст …

Однажды великий султан Махмуд, гуяля по улицам Газны — своей столицы, увидел бедного носильщика, который, изнемогая от усталости и чуть не падая с ног, тащил на спине огромный камень. Сострадая несчастному, султан в порыве благородных чувств воскликнул:

— Брось камень, носильщик!

И это прозвучало как царский приказ.
Носильщик тут же сбросил с себя камень, и он упал посередине дороги. Никто не осмелился сдвинуть его в сторону, и с тех пор в течение нескольких лет камень так и оставался лежать н…
… показать весь текст …

Бахауддин Накшбанд сидел однажды на террасе своего дома, когда к нему приблизилась большая группа искателей, желавших стать его учениками.
Руководитель группы сказал:
— Мы стремимся быть принятыми в Учение и сидеть у ног мастера. Да осуществится наше намерение.
Бахауддин сказал:
— Пусть каждый из вас по очереди пройдет передо мной, не произнося ни слова.
Искатели прошлись перед его взором.
Затем мастер сказал:
— Пятый, восемнадцатый и тридцать четвертый приемлемы для Пути.
Руководитель группы спросил:
— Можно поинтересоваться, какие характерные черты свидетельствуют о приемлемости?
Тогда Бахауддин спросил его:
— Кто ты по профессии?
Человек ответил, что разводит верблюдов.
— Тогда ты должен уметь определять качества и возможности верблюдов, которых проводят перед тобой. Почему бы не обратиться к собственному опыту, это подсказало бы тебе, что духовный человек в своей собственной сфере может пользоваться очень схожим умением.

Некто пришел к cуфию с вопросом. Он сказал:
— Я был озадачен в течение многих, многих лет, но читая книги не смог найти однозначного ответа. Скажите мне, что происходит после смерти?
cуфий ответил:
— Пожалуйста, задайте этот вопрос тому, кто будет умирать. Я собираюсь жить.

Жил-был в Иране король. Однажды он попросил дервиша рассказать какую-нибудь историю.

Дервиш начал так: «Ваше величество, я расскажу вам историю о Хатим Тае, аравийском короле, который был самым щедрым человеком от сотворения мира. И если вы сумеете стать таким же щедрым, как он, вы воистину прославитесь, как величайший король на свете».

Рассказывай, — произнес король, — но знай: если твоя история придется мне не по душе, ты поплатишься головой за то, что навлек тень сомнения на мою щедрость…
… показать весь текст …