Мне семьдесят пять, и я всё ещё дочь. Моей маме девяносто семь. Когда почтальонка заходит в наш сельский двор, она всегда на мгновение останавливается и смотрит на нас. Две седые женщины на старой лавке под яблоней.
Мы обе вырастили детей, которые уехали в города за лучшей судьбой. Мы обе похоронили мужей — трудолюбивых, добрых хозяев, чьи руки пахли землёй и усталостью. Мы носим в себе целый век. — Мам, посмотри на нас, — шучу я, когда мы медленно идём к летней кухне. — Хромая ведёт слепую.
О…