Любовь, это когда вместо пароля,
Пишешь:
Доброе утро, Милая.

Чтобы Русский Язык был чистым,
Надо тщательней фильтровать базар.

После этой битвы — ничья.
Могла быть моей…
Ничей.

Моветон — засыпать музыкантам, раньше дирижера.

И, грабли,
Их уроков нудных,
Несчесть.
И, не стереть,
Со лба…
Порою — чудных.

Холод, снег.
Простывшие лапы, замерзшая шерсть,
Рана.
Это не волки — люди,
Стреляют, вгрызаются в нас…
Постоянно.

Ванна большая.
Волны обнимают и гладят, любя.
— Как мне нравится все итальянское, джакузи…
— Это все русское, Милая,
Это я ласкаю Тебя…
Так.

«А, вообще-то, мне гораздо больше, хотелось бы иметь собаку, чем жену.»
И, это в детском мультфильме?!!

— А, ты пробовал открывать пиво телефоном?
— Да.
— Получилось?
— Получилось… дорого.

Я плачу, а Она смеется.
А сердце, почему-то бьется.
У края?
Умирая?

Скромность — пьедестал гениев.

Какая тонкая, как нить,
Душа поэта.
И, не понять, и не постичь,
Ее…
Душа поэта.

Ложусь спать, сочиняю сон,
Где ты влюблена, я — влюблен.
А не только тела.
Почему-то, наверху,
Не подписывают такой сюжет.
И, Тебе?
Нет?

Заткнут поэт, невольник чести.
Опытной рукой…
Женой.

С тобой не лень,
Всю ночь бороться с коммунизмом.
И день…
С изрядной долей эротизма.

Это, как пальцем, по снегу,
Писать холодные буквы.
Как будто чужие, губы.
Как будто на Вы.
Все, как будто во сне.
О Тебе и не мне…
Пишу.

Лучше синица в руках,
Чем журавль, в штанах.

А, если серьезно, о Любви,
Я о ней ничего не знаю.
Ничего не знаю о Ней.
Просто — таю, таюсь.

Прекрасно знаю,
Что таких стихов, как Есенин,
Не напишу.
Но ведь и он таких, не написал…
А, ведь фору ему, давал.

Суровая осень,
Погубившая озимь, весны…
Это были мы.