Я плачу, а Она смеется.
А сердце, почему-то бьется.
У края?
Умирая?

Скромность — пьедестал гениев.

Какая тонкая, как нить,
Душа поэта.
И, не понять, и не постичь,
Ее…
Душа поэта.

Ложусь спать, сочиняю сон,
Где ты влюблена, я — влюблен.
А не только тела.
Почему-то, наверху,
Не подписывают такой сюжет.
И, Тебе?
Нет?

Заткнут поэт, невольник чести.
Опытной рукой…
Женой.

С тобой не лень,
Всю ночь бороться с коммунизмом.
И день…
С изрядной долей эротизма.

Это, как пальцем, по снегу,
Писать холодные буквы.
Как будто чужие, губы.
Как будто на Вы.
Все, как будто во сне.
О Тебе и не мне…
Пишу.

Лучше синица в руках,
Чем журавль, в штанах.

А, если серьезно, о Любви,
Я о ней ничего не знаю.
Ничего не знаю о Ней.
Просто — таю, таюсь.

Прекрасно знаю,
Что таких стихов, как Есенин,
Не напишу.
Но ведь и он таких, не написал…
А, ведь фору ему, давал.

Суровая осень,
Погубившая озимь, весны…
Это были мы.

Не пей, Иванушка-козлом станешь.
Вспомни, козленочком ты уже был.
Что тебя все время пить тянет?

Пальцы и губы натружены.
Из каждого литра пива достаю…
Жемчужину.

Скромность нас украшает.
Жаль — редко.

Приходит, ложится на грудь, лижет.
Мурлычет, что-то на ухо, чуть прикусывает, потом-чуть коготками.
Такое впечатление, что она меня и в прошлой жизни любила, когда мы были одинаковые. И она об этом помнит.
Потом, вдрруг нагадит в тапки, как будто еще раньше, тоже были знакомы. И об этом, тоже, помнит.

Грустные глаза нахала…
Таких, не знала?

Не тормози — не догонишь.

Перенесение информации на твердый носитель —
С туалетной бумаги, на бумагу 80 г/см.

Папа — электрик, детям:
Будете хулиганить — выключу.

Облетает с головы седая листва,
Волос.
Ты никогда не ждала меня,
Всерьез.
Ты не любила и не страдала,
Так.
Как я…
Твой враг?