Ты помнишь Её спину?
Спросили руки.
А, ты помнишь, Её глаза —
Глаза.
Как губы, обнимают губами?
Помню.
Она — со мной…
С вами.

Олимпийский огонь, скоро отправится из Сочи в Грецию.
Неужели, опять таким же сложным путем, как сюда?
Подумал огонь.

Милая, какого черта,
Ты постоянно даришь мне печаль?
Когда глаза, Твои,
Довольно часто, отвергают вдаль,
Меня…
Невольно?

Пытаюсь понять логику:
Товарищи делают революцию так, как учил Ленин, при этом, ломают его памятники.
Они этого не видят?
Не знают, чем это кончится?

Ниссан — самолёт.
(Ниссан — Сухой — самолёт)

Мир денег.
В этой игре, ничего не достигнет,
Сборная наша.
Побеждает медленно, не спеша,
Сборная… ША!

Ты прячешь лицо, под маской,
Чтобы потом, никто не узнал.
Зря.
Бешеную суку, узнают…
По глазам.

— Вы видели, когда-нибудь, трезвого сантехника?
— Я, один раз, даже трезвого поэта видел.

Двадцать здоровых мужиков, с клюшками, не могут отстоять Россию.
Надежда — на Юлю и Аделину.

Мужчины в возрасте,
Ешьте больше рыбы.
Там много фосфора.
Лучше не станет, но…
Найти будет проще.

Извините, то что Вы несете,
Это, все — для моих ушей?

Танец без музыки и,
Без слов.
Пишу, сейчас, для Вас.
Из нежности и из снов…
Может быть — вальс?

Как бы вам объяснить,
Без мата.
Про рифму, и смысл своих слов.
Я с ними спал…
Когда они — не про Любовь.

Мне больше нравится тот будильник, который даёт спать.
Который мурлычет, до тех пор, пока не наступит время:
Пора, жрать, давать!

Я — твой враг.
И, надежда…
Скажет, знаток, рифм.
Невежда?
Неведающий, обманывающийся…
Рук, губ, слов…
Твоих.

Если в бокал, сделанный из грусти,
Налить смешного вина…
И, выпить, до дна…
Этот бокал, буду — я.

Урок русского…
Тридцать восьмой…
Приют, для детей врагов.
Учитель пишет слова,
Про Любовь…
Дети — сдают.

Как бы хотел быть, нежностью,
Следом, росы,
На твоей щеке.
Взрослостью, юностью…
Тобой… во мне.

Спросил у женщины:
Извините, то что Вы несете, это для кёрлинга?
Так, она этой шваброй — по морде.

Если бы русские биатлонисты, стреляли в того, в кого надо…
Все медали были бы наши.