Тепло расползается — вязкое, липкое, злое,
оно давит на грудь, как чужая, тяжёлая плоть.
Этот свет — не спасение, свет меня медленно роет,
он как ржавчина в глаз, как навязчивая ломоть.
Я не помню, как раньше дышалось свободно и просто,
как весна не скрипела в зубах, не текла по вискам.
Теперь воздух — как пыль, как осыпавшийся известковый
страх, что липнет к губам и не верит чужим голосам.
Я глотаю его — и меня выворачивает тише,
чем кричат провода под расплавленными телами дорог.
А…