Обнимая озеро,
легко совершаю
нежность

Из книги «ПРОЗАРИУМ»
Когда смеркаются души, а чаша сознания переполняется мертвыми числами… Когда хочется жить,
но не знаешь — как. Когда хочешь сказать, но не знаешь — чем… Наступает время рождения… И тогда приходит Озирус… Он становится с теми, кто Видел, и они, улыбнувшись сухими глазами, исчезают в его окружности. От них остаются фигуры, подобные тем, кто не Видел. И фигуры продолжают быть, пересекаясь с другими фигурами… Влюбляются, женятся, строят дома, умирают… Фигурам неведомо сло-
во «Озирус»… И им легко оставаться… Здесь.

В дали саламандра —
я держу её ветром за хвост…
А внутри разгорается пламя

Об Антологии русского верлибра, 1991 год, изд. Прометей, Москва.
ОТ СОСТАВИТЕЛЯ
Известно, что из груши нельзя сотворить яблоко, а детеныш вороны не может быть ласточкой. Известно также (по крайней мере профессионалам), что верлибр не «переписывается» каноническим стихом, каким бы мастерством ни обладал переводчик, а, в свою очередь, ни один канонический текст не превращается в свободный путем снятия рифм и нарушения размера. Следовательно, искусство либрического и техника канонического стихосло…
… показать весь текст …

Это было красиво —
золотистое облако
зацепилось за дерево,
под которым на флейте
играл одинокий
мальчик

Из книги «ПРОЗАРИУМ»
Люди уходят… Как ветер, как дождь, как снег… Люди просто уходят, но… От них остаются… Совершенно пустые места… И они… Эти совершенно пустые места…
Продолжают жить своей собственной
жизнью… Любить, расставаться, помнить… Смеяться, грустить, возвращаться… И печалиться о мура-
вьях… За долгие годы человеческого бытия… За целые тысячелетия… За вечность, что слева, и вечность, что справа… Их скопилось так много… Этих
пустующих мест… Что они все больше и больше вытесняют нас в глубь пространства… Уменьшая тем самым… Жизнь.

Сухая листва
разносит по свету
душу осенней
женщины

Карену Джангирову,
Маэстро русского верлибра
от ученицы Светланы Ле…

Последние листья
холодным прибоем
легли у постели
Осеннего Волка
Целуются с морем
упавшие горы
Неба

2022

Из книги «ПРОЗАРИУМ»
Одна минута на протяжении долгих лет следует за мной по пятам. Ровно одна минута, потерянная мной когда-то, но я не знаю, когда и где. Возможно
однажды проснулся раньше, возможно позже заснул, а может задержался с ответом женщине (Той, что пришла, как ветер, и ушла, как ветер… И, значит, была — единственной). Всего лишь на одну минуту… И теперь, мне ее не хватает. Где бы я ни был, на какой бы чужбине ни жил… Мне всегда ее не хва-
тает. Ровно одной минуты… Чтобы заполнить щель, между собой и временем… В которую падает мир.

Из книги «ПРОЗАРИУМ»
А по ночам… Конечно — келья. Но тот, кто однажды окажется в ее обители… Когда луна в апогее, а тело в зените… Где женщина Же — дива, монашка,
святое исчадье порока… Превращается в смерч, оседлав мужчину… Освобождая его осажденное пеплом сознание, оставляя там только лес… Дикий, тре-
пещущий, девственно-хищный лес… Ибо все остальное лишнее… Ибо она ведьмея.
Но этим счастливо-несчастным уже никогда не вернуться в прежнее…
И никогда не возжелать иную.
Ибо тот, кто однажды познал эту сладость Отсутствия… Не сможет жить
с теми… Кто считает вечность…
По дням.

Из книги «ПРОЗАРИУМ»
Есть птица такая — Грусть, рожденная желтым ветром… Покинув землю, она уже не возвращается… И долго скитается в небе возможностей… В по-
исках невозможного… Разбиваясь о звезды несчетное множество раз… Пока, не устав, не поселяется в человеке…
А человек, ни о чем не догадываясь…
Грустит и не слышит, как в нем, разбиваясь… Всё летит и летит…
Птица.

Из книги «ПРОЗАРИУМ»
Я стоял у ворот безымянной реки, вытекающей из черепахи… Золотистым потоком превращаемых в воду растений… О, как печальны глаза растений, творящих иную действительность…
Я стоял у ворот, созерцая бурлящий поток… С единственной спичкой в руках… Со спичкой в руках… Со спичкой…
И был абсолютно спокоен. Ибо ведал, что солнце этого дня… Чистое солнце, омытое прожитой жизнью… Зашито оранжевой нитью огня… В мою оди-
нокую спичку.

Из книги «ПРОЗАРИУМ»
Пушинка моя ресничная… Стоит тебе шевельнуться… Как вместе с тобой… Движется море, песок, волны… И на душе остается что-то неясное… Что-то
незримое… Без чего уже жить невозможно… Твои руки, берущие Древо моё… Как ветви без листьев…
Как ясный узорный снег… Обжигающий чистотой… Благородством окрашен закат… Над тобой, Любимая…
И мне несказанно больно… Мне очень больно… Убивать эту редкую даль… Но я убиваю… И слышу глазами, как в двери мои… Ломится, ломится Свет.

Из книги «ПРОЗАРИУМ»
«Лунари!» — звал он ее в темноте. И она приходила тайком через синий сад. Она всегда приходила, когда он умирал…
И своей наготой… Сотворенной дыханием жемчуга… Исцеляла его от жизни…
А на рассвете… Тайком через синий сад… Она исчезала, возвращаясь в свою обитель… В бабочек, травы, дождь…
В планеты и звезды… В страны и города… Она исчезала, а он… Снова живой… Снова далекий и сильный… Продолжал неустанно блуждать по вер-
шинам… Лишь бы снова разбиться… Снова приблизиться… Лишь бы снова позвать… Лунари.

Из книги «ПРОЗАРИУМ»
Я вижу тебя… В розах и скалах… В голубых облаках… В золотистых озерах… В самых осенних… Гнездах… Во мгле… В утомленности парков… В безмолвии статуй… В безумии скрипок… В крике, вот так… Твой образ сливается…
С миром, вот так… Я теряю тебя… Любимая.

Из книги «ПРОЗАРИУМ»
После любви… Она всегда мне дарила… На протянутой к сердцу ладошке… Свою изумительную Слезинку… С единственной розой внутри… С единс-
твенной… И я знал, о чем она — это роза… И почему ей так сладко падать… Своим совсем еще детским лоном… В эту гудящую пропасть… Счастливого не-
бытия… А потом, свернувшись клубочком… Она утыкалась в меня головкой… И говорила такое… Что
все мои скалы рушились в море… А море, содрогнувшись… Начинало меня накрывать… Гигантскими волнами нежности… А говорила она… Совершенно безумное: «Хочу быть твоим ребенком!»

Из книги «ПРОЗАРИУМ»
Из далеких краев иду я к тебе, моя милая. И жизнь твою, милая… Несу я тебе на руках… Как ребенка, как птицу, как бабочку… Слабость и грусть
вперемешку переполнили душу мою… Ибо очень устал я, милая… И чтобы мне не упасть… Чтобы дойти до тебя… И вернуть тебе жизнь, что утратила ты до
рождения… Дай мне возможность найти… На побережьях лица твоего… Жаркую жажду… Жизни.

И крики женщин, звон колоколов,
и вздохи старцев, плач камней… Вокруг
все говорило о беде великой,
и мы три ночи и четыре дня
бродили молча — мы искали горе…
Но ничего — ни дыма, ни пожарищ,
ни пепелищ… Земля дышала вольно…
А крики женщин, звон колоколов
все не смолкали… Странный человек,
как черный ворон в черном колпаке,
возникший вдруг нам тихо прошептал:
«Ищите радость»

Из книги «ПРОЗАРИУМ»

Какое блаженство… Воспевая минуты, измерять губами… Твои певучие гибкие руки… Осторожно срывая с осенней ветки… Твое покрытое пухом
сердце… И играться с ним, как с птенцом… И лаская твое утомленное Лоно… Твое гудящее солнцем Ло-
но (Я любил его так, что тысячи тысяч еще не рожденных детей… Плакали и смеялись… От Великого Счастья — Быть… Пусть даже еще не рожденными)… И лаская, как можно ласкать… Последнюю Бездну вселенной… Дарить тебе Море, в котором ты можешь Заснуть… Свернувшись клубочком в Космос…
Какое блаженство… Умирать у тебя в глазах… И оттуда же воскресать… Быстрее себя и времени… Вме-
сте с твоими ресничками… Всё тем же Жестоким Зверем, забирающим всё и вся… Идущим тропою Смерти и продлевающим Жизнь на земле… Ради сосен и трав… Цветов и камней… Ради женщин, которые были… Ради женщин, которые будут… И ради одной единственной, которая Есть Всегда… Ради тебя, Любимая… Данная мне от Бога… А значит — самим собой… Самому себе… Ибо я есть — Он! А ты — Она!

Прощай, ми…

Солнце упало к моим ногам,
птицы застыли в полете, горы
посыпались пеплом, и я говорю —

забудь что сказал,
все, что сказал тебе, ми,
за все эти годы,
за всю это вечность, ибо

спасая тебя,
пытаясь тебя удержать
в границах своего сознания,
… показать весь текст …