Жирного, солёного врач велел не есть,
На безуглеводную на диету сесть,
Стульчик у диеты той худенький совсем,
Не вмещает попу-месяц хлеб не ем,
Исключила шаньги и баранки тож,
Замуж расхотела, а было невтерпёж.
Глазки потеряли лучезарный свет,
Грудка пообвисла и потенций нет,
Всё, решила, брошу-снова жрать начну,
Бутер с маслом утром, блинчики ко сну,
Цвет лица вернётся, да и Ванька тож,
Русских баб, однако, диетой не доймёшь,
Да и муж едва ли с костлявой хочет жить,
С таким останусь телом-его буду любить.

Желчные и злые самые худые.

Лучший жиросжигатель — это желчь.
Посмотрите вокруг и вам не надо будет никаких доказательств.

На склоне лет остаёшься без друзей не потому, что они ушли в мир иной,
а потому, что ты, наконец, понял — рядом были вовсе не друзья.

Если бы родители понимали, что родили на свет себе подобных,
никаких бы конфликтов «отцов» и «детей» не было.

Сопит народ заслуженный,
Руки их натружены,
От пера уставшие,
В чернильницу скакавшего.
А всего боле голова,
Надо мысль создать сперва,
А потом пером в чернила.,
«Мама Милу мылом мыла».

Чем больше черновиков, тем меньше шансов, что набело будет написано верно. Пока ты отдаёшь силы черновику, на чистописание сил не остаётся.

Ветер в спину потакает, встречный ветер закаляет.

Нарисовалась, вот ведь, посмотрите,
Скоро шестьдесят годков — учтите,
Стою под фонарём и жду свиданья,
Да прискала первая, прям ланью.
Волосы по шапкой взмокли разом,
А жених накрылся медным тазом,
Через ноль часы минут пятнадцать,
То ли уж гопак, для смеху, сбацать,

Над собой, конечно, старой дурою,
Что поделать — с верною натурой,
Не отказать, не опоздать и не обидеть,
Ой, ой, бежит — ну, это надо видеть,
Волосы под шапкой взмокли разом,
… показать весь текст …

Никогда не говори «у меня не получилось», говори «надо же какой интересный вариант».

С завидным постоянством я меняюсь,
Но это не измена — извиняюсь,
И это бы не то, что мненья нет,
В преображении портрета весь секрет.
Сержусь, но искренне — надуты губки,
В глаза плюющему показываю зубки,
Явно наглеющий получит сдачу в лоб,
Пусть образов таких боится жлоб.
Но это вынужденно, Боже правый,
Поверьте, честностью снискала славу,
И добротой на доброту, теплом в ответ,
Таков, по-модному сказать, менталитет.

Кто-то рисует свой портрет всю жизнь, убирая-добавляя штрихи.
А кто-то набросает образ враз и не сотрёшь.

Всё в человеке строго по местам и это важно знать,
У кого по полочкам, а у кого по зонам:
Вот, например, женщина — дано ей сооблазнять,
Что до мужчин, так им быть сооблазнённым.

Размер глаз не влияет на широту восприятия мира

Любовь поэта на кончике пера.
Страсть художника стекает с кисти.
Чувства творца переполняют душу и устремляются на полотно.
Созерцая переживания художников слова и кисти, человек становимся светлее.

Где-то в дебрях души затерялось колечко,
Ты дарил со словами: «Улетим вместе в вечность».
Только ты улетел и не в вечность — к другой,
Ей колечко дарил с надписью: «Лишь с тобой».
Ах, какая досада, подвела, знать, беспечность,
Вывернула карманы, как была в подвенечном,
В ночь в окно упорхнула с милым дружком,
В вечность он одиноко летит дурачком

Слёзы сладкими не бывают даже от радости.

Чихнула луна, задрожали испуганные звёздочки, полетели искорки-всполохи
на землю, легли в траву и не могут успокоится, нет-нет, да вспыхнут огоньками. Сонные цветы диву даются:
«И откуда в ночи, да в высокой траве такие чудные светлячки появились».
А луна полнолицая улыбается довольная и гордая:
«Великие кометы даже чихают благодатно».

Обижаться на жизнь, всё равно, что матери в лицо плевать.

Что им стоит раз обидеть,
Следует же извиненье,
Скудно зренье рану видеть,
На душе от потрясенья.

Что им стоит жить и дальше,
С глаз долой из сердца вон,
Суть таких из лжи и фальши,
Совести лжецов заслон.

Их обида — им разрядка,
Выброс яда в атмосферу,
Верить сразу ли, с оглядкой,
Может дать отпор пантере?
… показать весь текст …