Акцент на хорошем,
А что сподвигло?
Надо понимать!
Если Ленкины трусы из-под юбки видно!
Такой момент Матвею грех упускать!
И в этом нет ничего плохого.
И это дало свои результаты.
Под таким же соусом,
Машка ему дала, как брату!

*

В бумажной юбке
Знает Машка,
… показать весь текст …

— Привет!
— А кто ты? Что ты?
— Я общаюсь!
— С чего бы? Таких надо банить сразу!
— А каких не надо?
— А всех надо банить сразу!
— А если я не все? А если я как раз собралась в баню? А ты что, сам новых друзей не добавляешь?
— Никогда!
— Подожди! Еще начнешь!

Он целовал её только в носик.
— Я что, мультяшка? — спрашивала она.
— Да, ты анимашка из мультика! — говорил он.
Он нажимал ей на щёчки и конструировал из нее забавные мордочки.
— Я знаю, я плюшевая! — радовалась она.
— А давай я из тебя тоже буду корчить рожицы? — предложила она.
— Давай!
— А ты тоже плюшевый! — обрадовалась она.
— Все люди плюшевые, мир — это мультики, — сказал он.
— Я, кажется, опузатилась, — сказала она.
И тут пришел ее отец и порвал весь плюш у него на лице.

— Почему ты молчишь?
— У тебя карт-бланш!
— Ты что, кукла?
— А что, нет?
— Но я же тебя так затискаю!
— Это твоё дело, тискай!
— Сказать «охренеть» — ничего не сказать, — сказал редактор, прочитавший эту рукопись.
— Да он онанист, просто он не умеет тискать, — сказал второй редактор.
— А поставь себя на его место? — сказал третий редактор.
— Я — это он, он — это я! — сказал четвертый редактор.
Члены редколлегии стали совещаться. Решили проголосовать, дописывать ли этот рассказ.
Но секретарша засунула рукопись в шредер.
— Я тебя люблю! — дописал шредер рукопись.

— Всегда сохраняй резервную копию своей девушки на случай, если она тебя бросит, — говорил мне учитель. — И никогда не делай откат!
— А пока не бросила, резервную копию можно выставить на панель! — пошутил я.
— Ты что, никогда! А вдруг ты сам — резервная копия! — сказал учитель.
— Всё это так однотипно, я не верю в виртуальный мир, — сказал я, но на всякий случай сохранил резервные копии всех своих восьми девушек.

— Ты что? Никогда! Если ты познаешь женщину, тебе откроется доступ в низший мир и ты будешь изгнан из высших миров! — сказал мне учитель.
— А Вы что, тоже никогда не знали женщин? — спросил я.
— Я никогда не сплю с женщинами и никогда не хожу в общественные туалеты, — сказал учитель.
— А я никогда не загораю на пляже! — сказал я.
— Пляж — это лига низшего мира, наш мир — это шаблоны с разными слоями, и ты должен фильтровать реальность, чтобы не попасть на низший слой трафарета. — сказал учитель.
…
— Советовать ничего не буду, не благодарное это дело, но наш мир — не хуже их мира, лучше оставайся собой, живи своей жизнью, играй свою роль, будь лучшей версией себя, не сворачивай с пути и никогда не спи с женщинами! - сказал я своему ученику через тридцать лет.
Еще через тридцать лет мой ученик тоже самое скажет своему ученику.

— Ты что, девственник? — спросила она.
— Я девственник со стажем! — ответил он.
— Тогда я тебе тоже не дам!
— Я знаю, мне не дадут никогда!
— А ты стань ангелом! — улыбнулась она
— А потом — падшим ангелом, когда мне дадут, — сострил он.
— А ты откажешься! — сказала она
— Нет, у меня комплекс неполноценности, мне надо стать мужчиной, — сказал он.
— А тебе все-равно не дадут! — сказала она.
— Я знаю, мне не дадут! — согласился он.

— Руки убери! — сказала она.
— Я что, безрукий? — ответил он.
— А разве мужчина делает это руками? — удивилась она.
— А хоть носом, если женщина в миниюбке! — ответил он.
— Ааа. Ясно. Нос всегда стоит, — согласилась она.
— А я не шучу! — сказал он и полез носом под юбку.
— Знаю, мужчины не шутят, — сказала она и накрыла его кофтой, чтобы за соседними столиками не заметили.
И тут пришел ее муж. Очнулся он через полгода, в коллекторе города N.
— Сними уже проститутку, может хоть это как-то поможет твоему горю, — услышал он, и снова пошел искать её.

С миром я ищу контакт,
Машка, не с тобою!

— Это касается Канта, лапы убери! — сказала она.
— Нет, я касаюсь твоей миниюбки! — возразил он.
— Аааа. Это касается Фрейда! — сказала она.
— Я только тебя касаюсь! — возразил он.
Она положила себе под юбку книгу по философии.
— Ну ты извращенка! — сказал он.
— Это я для тебя, чтобы ты книгу нащупал! — возразила она.
— Ааа. Ну хорошо. Буду книги щупать! — согласился он, улыбаясь.
— Убери лапы и скажи, что любишь меня! — сказала она.

Ленин вернется, а Лена уже не девственница.

Раскольников — это Германн, который принял старуху за пиковую даму, но Достоевский с Пушкиным не поделили авторские права.

— Никогда не думай! Я не знаю, как отличать «стоп-слова» от случайных мыслей! — сказал мне цензор.
— Как не думай? Никаких стоп-слов не существует! Текст это речь! Я добрый, нежный и честный и любые слова ни о чем не говорят!
— Нет! Стоп! Если я замечу стоп-слово — сразу бан! Лучше не думай! — предупредил цензор.
— Как не думай? Что за цензура такая неадекватная? — сказал я.
— Я знаю, что ты думаешь по шаблонам, но если тебе придет на ум негативный шаблон — сразу бан! — сказал цензор.
— Но я же…
… показать весь текст …

О человеке судят по его маске.

Я ее мял мял, но так и не размял.
— А ты зачем меня мнёшь? — удивилась она.
— Ну ты же мнёшься, ты мнюшка! — объяснил я.
— Сам ты мнюшка! Я же тебя не мну! — сказала она.
— А ты помни. Почему бы и нет? — сказал я.
— А я тебе не мнутель, чтобы мять! — сказала она.
— Ну и не мни! — сказал я.
— И ты меня не мни! — сказала она.
— А что, тебе жалко, что ли? — удивился я.
— Ладно, мни, мни, обомнись! — сказала она.
— Это моя мнюшка-антистресс, — подумал я.

Я подходил на улице к девушкам и кормил их. Девушки ели охотно и говорили «спасибо!». Потом мне девушки надоели и я стал кормить кошек. Кошки ели охотно и говорили «спасибо!». Потом мне кошки надоели и я стал кормить собак. Собаки ели молча и ничего не говорили. Потом мне собаки надоели и я решил никого не кормить.
— Но без этого все теряет смысл! — понял я и стал искать, кого бы покормить.
До сих пор ищу кого-то, кто ест и не надоедает.

Я тыкал кота носом в смысл жизни.
Кот тыкался с удовольствием, но так ничего и не понял.
Тогда я нашел пса и стал его тоже тыкать носом в смысл жизни.
Пес тыкался с удовольствием, но так ничего и не понял.
Тогда я нашел соседку Дашу и стал тыкать ее носом в смысл жизни.
Даша тыкалась с удовольствием, но ничего так и не поняла.
Тогда я сам стал тыкаться носом в смысл жизни.
Я тыкался с удовольствием, но тоже ничего не понял.
— А зачем тогда тыкаться носом в смысл жизни? — осенило меня.
И я больше никогда никого не тыкал носом в смысл жизни и сам не тыкался.
И тогда пришла жизнь и тыкнула в смысл сама. Сначала меня, потом Дашу, потом пса, а кота тыкать не стала. Просто не все ж должны быть одинаковыми…

Я укусил кошку за нос.
— Это ты меня так погладил? — удивилась кошка.
— А разве кошек гладят? Кошек кусают! — сказал я.
— Аа. Ну я тогда не кошка. Меня надо гладить! — сказала кошка.
— Ах ты не кошка! Значит меня обманули! А кошкой ты не можешь стать, хотя бы минут на пять? — спросил я.
— С тобой ни одна кошка кошкой не будет, раз ты кусаешься! — ответила кошка.
— Как? Кошки любят, когда их кусают! Ты что? — сказал я.
— Это ты что? — сказала кошка и убежала.

— Девушка, а можно с Вами познакомиться?
— Молодой человек, сегодня это не возможно! Лучше познакомьтесь со мной вчера!

Я слепил кошку из пластилина, но она перелепилась в собаку. Тогда я слепил еще одну кошку, но собака перелепила ее в косточку. Тогда я перелепил собаку в кошку, а косточку в мышку, но кошка опять перелепилась в собаку, а мышка перелепилась в косточку.
— Ну и ладно! — сказал я и пошел гулять со слепленной собакой.
Вдруг собака перелепилась в кошку и побежала за крысой.
— Сколько можно перелепливаться? — удивился я.
Оказывается, все собаки, которые гуляли во дворе — это были перелепленные кошки.
— Скоро Ваши собаки все перелепятся обратно! — сказал я гуляющим во дворе.
— Что? Ты что? — меня не поняли.
— Ничего, еще поймут! — подумал я и пошел лепить еще одну кошкособаку.